Евлампия Егоровна рассмеялась.
-- Так уж это, людям нечего друг с другом говорить, вот они и не знакомятся... Опять же...
-- Нет уж, Иван Тимофеич! -- резко перебила гостя хозяйка. -- Спокон веков так было и будет... Барин ли, чиновник, мастеровой... студент и там ещё кто -- все по разному живут, и разные у них думы и души-то разные у них!.. Дядя у меня был -- дьяконом в Андреевском соборе служил -- так тот, бывало, так говорил: "Дьякон знает в три раза больше, чем дьячок, и в три раза больше может, священник знает больше дьякона в девять раз и в девять раз больше смеет... Архиерей больше всех знает и больше всех смеет"... Вот как старые-то люди говорили, а он, дядя-то, 87 лет прожил, тридцать пять лет в одном соборе дьяконом прослужил!.. Всё, значит, от знания, кто больше знает, тот больше может.
-- По-моему -- не так! -- возразил Иван Тимофеич. -- Вон у нас секретарь управления разве больше знает, чем наш Игнатий Николаич Савин? Все говорят, что меньше, а он им командует... Да... А почему?.. Дело всё в чине: секретарь-то надворный советник, а наш столоначальник -- коллежский асессор... То же и там -- священник выше дьякона и больше, значит -- и больше смеет, архиерей выше священника... Так вот и везде: человек служит без чина, и нет ему ни хода, ни уважения, а как какой счастливчик схватил хоть первый чин -- и всё-то, всё переменится...
-- А как же те, что без чинов живут? Те совсем ничего не значат? -- спросил я, вспомнив, что за мною ничего такого не значится.
Он задумался, посмотрел на меня и промолчал.
-- Кто знает... может быть, что-нибудь и не так в наших разговорах, -- разрешила рассуждения Евлампия Егоровна и принялась убирать со стола.
Мы помолчали.
-- А вы на гитаре не играете? -- спросил меня Иван Тимофеич.
-- Нет.