-- С полудня, господин.
-- Подозрительного ничего не видели?
-- Не видали никого, господин. Не проходил никто...
-- Хорошо!
Начальник сделал знак остальным. Тотчас все пришедшие рассыпались по улице. Одни сели на порогах домов, в позах беспечно отдыхающих людей; другие, группой по-двое, поместились у ворог; оставшиеся стали медленно прогуливаться по улице, как сделал и распоряжавшийся ими. Но было заметно, что все зорко следят за происходящим вокруг: едва, показывалась голова обывателя, привлеченного неожиданным шумом, к ней сейчас же поворачивался десяток лиц с таким строгим вниманием, что любопытный спешил скорее спрятаться. Оба стража даже подметили, что у всех пришедших под одеждой скрыто оружие.
Галл-легионарый вопросительно смотрел на товарища, словно прося совета. Страж-италиец, первую минуту, тоже было смутился, но потом догадался, что это за люди. Он об этим слышал в Афинах, откуда их центурию отправили на время в Мегару, и он сделал глазами знак галлу, чтобы тот был спокоен.
Дело в том, что Август непременно желал иметь вид частного человека: наперекор увещаниям друзей, он желал ходить но улицам, без свиты и стражи, как простой гражданин. Окружающие Августа, Меценат, Агриппа 3), и другие предупреждали его, как это опасно: мало ли в толпе безумцев, которым захочется сыграть роль Брута, и мало ли у принцепса 4) врагов и среди римлян, еще не забывших (проскрипции 5), и за рубежом, среди подданных Фраата! 6). Но Август упорствовал и решительно не позволял, чтобы за ним следовали ликторы7) или вооруженный отряд воинов.
Тогда друзья принцепса решили организовать его охрану, помимо его самого. По всем улицам, в Риме и в провинциальных городах, где должен был пройти Август, посылались вперед особые "агенты", одетые в костюмы горожан. Эти "охранники" образовывали тайную цепь, отделявшую Августа от толпы, и каждый миг готовы были броситься ему на помощь, едва только в том встретится надобность. Август видел вокруг себя простолюдинов и пышно одетых прохожих, которые почтительно приветствовали проходящего принцепса, и шел мимо этих переодетых стражей, милостиво отвечая на их поклоны, умиляясь в душе тому, что он так любим в народе, в наивной уверенности, что он совершенно один в толпе...
Появление "агентов" служило всегда верным предвестием, что сейчас должен показаться Август.
И, действительно, едва пришедшие разместились там я сям, поблизости от дома Вергилия, с поворота улицы показалась маленькая группа из четырех человек: в середине, медленной и мягкой, но намеренно-величавой походкой, шел Октавиан-Август, принцепс сената и народа римского, император и некоронованный монарх Рима; справа от Августа находились два неразлучных друга-поэта: мелкими шажками семенил Тукка и важной поступью, в сознания своего достоинства, выступал Варий 8); слева от Августа, твердым шагом, ступая тяжело, глядя кругом исподлобья, держался пасынок принцепса, будущий его преемник и капрейский деспот, в это время еще двадцатилетний юноша, Тиберий. Август был в белой тоге с широкой пурпурной каймой; Тукка -- в греческом иматии; Тиберий -- одет по-военному. Все трое разговаривали; вернее, -- говорил Август, обдуманно, спокойно, взвешивая каждое слово, а Тукка и Тиберий лишь изредка подавали реплики, первый -- с льстивостью царедворца, второй -- отрывисто и небрежно.