"Агенты", изображавшие народ, встретили появление Августа восторженным топотом. Сидевшие встали. Все почтительно, подобострастно кланялись. Только по формальному запрещению, они не кричали своих приветствий громко.
Август, сложив свои сухие губы в улыбку, отвечал на поклоны и, продолжая говорить, -- развивал план возрождения Эллады, -- приблизился к дому Вергилия.
-- Здесь! -- кратко заявил Тиберий.
Стражи отдали честь копьями и вытянулись, словно окаменев: сознание что они -- в двух шагах от Августа заставляло их внутренно содрогаться, как бы от ужаса.
-- Да, наш бедный друг здесь! -- произнес принцепс каким-то неживым голосом, потерявшим от постоянной привычки притворяться все оттенки.
Тукка забежал вперед я застучал дверным молотком; но дверь уже отворял юноша-грек, один из последних любимцев поэта, извещенный заранее о посещении Августа и уже давно ожидавший этого мгновенья, стоя за дверью.
III
Август и его спутники вошли в полутемную прихожую, где другой юноша, почтительно кланяясь, поднимал занавес, отделявший соседнюю комнату: жестом, не смея говорить в присутствии такого гостя, юноша приглашал пройти внутрь дома.
-- Вы оба идете со мной? -- спросил Август.
-- Разреши мне дожидаться вас в атрие, -- возразил Тиберий, позволявший себе некоторую фамильярность в обращении с отчимом. -- Ты знаешь, я -- воин и мало смыслю in litteris (в литературе). У вас найдется о чем переговорить наедине со стариком, а я отдохну от перехода по жаре.