Тиберий позировал, выставляя на вид свое пренебрежение к литературе, в придворной среде, где все, подражая принцепсу и его другу Меценату, старались показать себя любителями и тонкими ценителями поэзии. О солдатской грубостью шутил Тиберий и называя Вергилия стариком: поэту шел 51-й год, -- возраст, когда римлянин считался в расцвете сил, был "муж" vir, а не "старец", senex.
Август сделал знак Варию и Тукке следовать за ним. а Тиберий, пройдя коридор, который вел, конечно, не в атрий, так как мегарский дом был строен по греческому плану, но в соответствующую атрию авту или перестать. -- двор, окруженный колоннадою, -- выбрал там мраморную скамью и, с напускной небрежностью, развалился на ней, делая вид, что готов задремать.
Между тем юноша, наменявший раба-привратника, ввел высоких посетителей во внутренние покои. У двери, занавешенной темным шелком, он остановился и, кланяясь, сказал по-гречески:
-- Я сейчас извещу господина...
Август остановил юношу легким, но повелительным жестом.
-- Не надо! Мы войдем без предупреждений.
С юношей Август говорил, также по-гречески, владея языком Демосфена, как родным. Тукка, опять забежав вперед, отдернул занавеску. Все трое вошли в комнату, где лежал больной Вергилий.
Комната была невелика, обставлена очень просто и без окон. Освещали ее три лампы на бронзовом треножнике, тоже отделенным, в углу, шелковой зав навеской, так что свет разливался ослабленный и нежный. Стол черного дерева, с перламутровым... (на этом рукопись обрывается).
Валерий Брюсов.