-- Онъ говорилъ это при Матапанѣ? спросилъ удивленный Жакъ.
-- Нѣтъ, Матапанъ подошелъ къ нему позднѣе, и я тотчасъ же ушелъ изъ ресторана. Я не знаю, что говорилось послѣ меня; я видѣлъ только, что опалъ оставался на столѣ. Матапанъ долженъ былъ увидать его и, если у него дѣйствительно украдено ожерелье изъ такихъ точно камней, онъ узналъ этотъ... и конечно спросилъ Дутрлеза, откуда онъ взялъ его, а этотъ милый господинъ повторилъ свой разсказъ.
-- Ровно ничего не понимаю. Я цѣлый часъ гулялъ гь Дутрлезомъ въ Елисейскихь поляхъ, и онъ ни слова не сказалъ мнѣ ни о своемъ ночномъ приключеніи, ни о разговорѣ съ Матапаномъ, ни о какихъ опалахъ.
-- Онъ, конечно, не счелъ выгоднымъ для себя похвастать передъ вами своею болтливостью.
-- Я увижу его сегодня же вечеромъ и заставлю объясниться. Но мнѣ кажется невѣроятнымъ, чтобы Матапанъ рѣшился основать на такихъ неопредѣленныхъ данныхъ свою жалобу противъ васъ. Какъ, изъ того только, что какой-то человѣкъ, имѣвшій въ рукахъ, его ожерелье, вошелъ въ вашу квартиру, онъ заключаетъ...
-- Что человѣкъ этотъ я. Но вы удивитесь еще болѣе, когда я скажу, что и другъ вашъ Дутрлезъ раздѣляетъ это разумное мнѣніе: онъ вѣроятно и внушилъ его Матапану.
-- Если это его мнѣніе... оно нелѣпо. У вора, безъ сомнѣнья, были подобраны ключи къ дверямъ всѣхъ квартиръ въ домѣ. Онъ вошелъ въ вашу, какъ передъ тѣмъ входилъ въ квартиру Матапана... чтобы воспользоваться всѣмъ, что попадется ему подъ руку.
-- И вошелъ онъ въ нашу квартиру не въ первый разъ: я имѣю доказательства, что къ намъ входили много разъ и всегда ночью; но у меня ничего не пропадало.
-- Вамъ надо будетъ сообщить это слѣдственному судьѣ, равно какъ и то, что вы выиграли сегодня въ игорномъ домѣ... Сколько? кажется восемнадцать тысячъ франковъ?
-- Да, около того. Надѣюсь, правосудію нѣтъ до этого никакого дѣла.