-- Нѣтъ, вы дождетесь приказаній моего преемника.
-- Такъ, г. судья, вы отказываетесь отъ слѣдствія?
-- Отъ всего отказываюсь. Возьмите ожерелье и идите со мной вмѣстѣ въ канцелярію. Надо отдать его на храненіе. Дежурный отпуститъ свидѣтелей.
Ничего не понимавшій Богамонъ окончательно потерялся, и молча сталъ завертывать роковые камни въ номеръ "Судебной газеты", пока Куртомеръ, продолжая засѣдать на своемъ судебномъ креслѣ, писалъ слѣдующее:
"Дорогая тетушка!
Человѣкъ, обвиняющій сына вашего друга, отказался взять назадъ свою жалобу, и въ скоромъ времени получитъ обратно свою собственность. Я исполнилъ ваше желаніе, и болѣе ничего не могу сдѣлать. Мнѣ остается только выдти въ отставку. Завтра министръ юстиціи получатъ мою просьбу объ этомъ. Никто не скажетъ, по крайней мѣрѣ, что Куртомеръ не исполнилъ до конца своего долга.
Желаю, чтобы приносимая мною жертва послужила въ пользу несчастному юношѣ. Надѣюсь, что вы не сомнѣваетесь, милая тетушка, въ томъ, что я остаюсь все тѣмъ же уважающимъ и любящимъ насъ племянникомъ".
Твердою рукою подписала, онъ свое имя, запечаталъ письмо, надписалъ адресъ и вставъ съ мѣста, приказалъ секретарю слѣдовать за собою. Но не безъ тяжелой грусти оставлялъ онъ свой кабинетъ, куда ему не суждено было возвращаться. Ему казалось, что вся жизнь для него кончалась, этимъ днемъ и невольно проклиналъ онъ Жюльена де-Кальпренеда. Онъ даже не уносилъ съ собою утѣшительнаго сознанья, что тяжелая для него жертва карьерой избавляла отъ горя любимую имъ тетку: онъ зналъ, что каждый изъ товарищей отлично пойметъ причину его отставки.
V.
Дутрлезъ провелъ весь день и даже вечеръ въ поискахъ Жюльена де-Кальпренеда, искалъ онъ его вездѣ, гдѣ тотъ могъ быть: въ клубъ онъ попалъ полчаса послѣ того, какъ Жюльенъ оттуда вышелъ. Крупная новость о появленіи полицейскаго комиссара не дошла еще до членовъ клуба. Усталый какъ собака возвратился онъ домой уже, поздно вечеромъ, но не ложась спать, все присматривался, не освѣтятся ли комнаты Жюльена и не удастся ли ему переговорить съ нимъ еще въ этотъ вечеръ, но время проходило, а комнаты продолжали оставаться во мракѣ. Альберъ, припоминая всѣ неудачи этого дня, болѣе чѣмъ непривѣтливую встрѣчу съ графомъ де-Кальпренедомъ, очень долго не могъ уснуть. На слѣдующее утро онъ такъ заспался, что, всегда и всюду опаздывающій, Жакъ де-Куртомеръ засталъ его еще за туалетомъ.