-- Что съ тобой? Ты ранняя птичка, еще расправляешь крылышки, а я успѣлъ уже прилетѣть къ тебѣ! закричалъ Жакъ еще на порогѣ. Но, не смотря на веселое привѣтствіе друга, лицо его выражало что-то необычайное.
-- Видѣлъ ли ты вчера вечеромъ Жюльена? отвѣтилъ ему вопросомъ Дутрлезъ.
-- Еще бы не видать! Слишкомъ много видѣлъ, болѣе чѣмъ бы желалъ. Знаешь ли ты, въ какомъ мѣстѣ находится въ настоящую минуту твой Жюльенъ?
-- Я знаю одно, что его нѣтъ дома, и не было всю ночь.
-- По очень уважительной причинѣ: онъ ночевалъ въ тюрьмѣ.
-- Въ тюрьмѣ? Быть не можетъ!
-- Такъ можетъ, что я тамъ сопровождалъ его туда, до дверей, конечно. Его пришли арестовать въ клубъ, а какъ и на ту минуту находился съ нимъ, то и не счелъ возможнымъ покинуть его.
-- И прекрасно сдѣлалъ.
-- Въ этомъ я съ тобою не согласенъ и въ другой разъ навѣрно такъ прекрасно не поступлю. Вчера я хотѣлъ составить себѣ мнѣнье, и составилъ: Жюльенъ, твой негодяй, человѣкъ пропащій, и не намъ съ тобой вытащить его изъ пропасти, куда онъ попалъ!
-- Да въ чемъ же его обвиняютъ? спросилъ взволнованнымъ голосомъ Дутрлезъ.