-- Я самъ ихъ слышалъ. Вчера я пришелъ въ клубъ очень поздно. Ихъ человѣка три, четыре сидѣли у камина въ красной гостинной къ двери спиною и разговаривали. Какъ я вошелъ, они не слыхали, но я тотчасъ же узналъ голосъ Бурлеруа. Онъ разсказывалъ, что отецъ перешелъ въ прошломъ мѣсяцѣ на другую квартиру, потому что разорился и не могъ болѣе платить такой большой цѣны.
-- Если онъ сказалъ только это, то по моему, не стоитъ подымать такія глупости. Всѣ знаютъ, что это неправда.
-- Правда, или неправда, мнѣ до этого нѣтъ дѣла. Я не желаю, чтобы этотъ дуракъ занимался моимъ семействомъ. Къ тому же онъ не ограничился только этимъ, а прибавилъ еще, что мы можемъ очень легко избавиться отъ нашихъ затрудненій,-- отдавъ сестру замужъ за богатаго человѣка, настолько влюбленнаго въ ея красоту, чтобы не смотрѣть на приданое, а взять ее безъ ничего, и что такой человѣкъ уже наготовѣ, найденъ нами...
-- И... онъ назвалъ его? спросилъ Альберъ блѣднѣя.
-- Назвалъ хозяина нашего дома.
-- Г-на Матанапа?
-- Именно его. Что вы скажете о дерзости этого негодяя, утверждающаго, что мой отецъ способенъ продать сестру?... А. вѣдь это было бы ничто иное, какъ продажа... Матапану пятьдесятъ лѣтъ, похожъ онъ на разбойника, явился неизвѣстно откуда, во всякомъ случаѣ происхожденія темнаго, не дворянинъ, а и этого однако достаточно, съ избыткомъ, чтобы отказать ему въ рукѣ сестры...
Дутрлеза покоробило, вѣдь и онъ не былъ дворяниномъ
-- Смѣть утверждать, что графъ де-ля-Кальпренедъ продастъ дочь свою за милліоны стараго проходимца жестокое оскорбленіе для всѣхъ насъ, и и его не потерплю.
-- Однако, вы при этомъ не вступились?