День показался очень длиннымъ бѣдному Дутрлезу. Онъ никого не видалъ, и не узналъ ничего новаго о тревожившемъ его дѣлѣ. Позавтракавъ одинъ у камина, онъ поспѣшилъ одѣться въ черный сюртукъ, чтобы быть готовымъ ѣхать немедленно къ слѣдственному судьѣ такъ нетерпѣливо желалъ онъ своимъ показаніемъ въ пользу Жюльена поправить вредъ, невольно ему причиненный необдуманнымъ разговоромъ съ Матапаномъ. Горько сознавая свою вину, онъ нетерпѣливо ждалъ повѣстки изъ слѣдственной камеры, которая, къ великому его удивленію, не являлась, а между тѣмъ, секретарь г. де-Куртомера послалъ ее одновременно съ повѣсткой къ барону. Къ несчастью, получилъ ихъ привратникъ Маршфруа и заблагоразсудилъ вручить обѣ своему хозяину,-- что было въ его обычаяхъ, такъ какъ онъ постоянно шпіонилъ за жильцами. А баронъ, боявшійся свидѣтельскихъ показаній Дутрлеза, задумалъ устроить ему западню и приказалъ своему достойному повѣренному Маршфруа не передавать повѣстку до слѣдующаго утра. Такимъ образомъ, онъ былъ увѣренъ, что Дутрлезу не удастся предупредить его показанье своимъ.
Первое ожиданіе его вполнѣ оправдалось; если же не оправдалось второе, то никакь не по его волѣ: онъ не могъ предвидѣть отставки Адріена де-Куртомера.
Прождавъ повѣстку до шести часовъ, Альберъ получилъ неожиданное письмо отъ Жака, увѣдомлявшее, его о невозможности обѣдать съ нимъ въ ресторанѣ. Тетка потребовала, чтобы онъ остался у нея до самой той минуты, когда она ляжетъ спать, и ему пришлось повиноваться. Жакъ утѣшалъ друга обѣщаньемъ интересныхъ вѣстей о дѣлѣ Жюльена и увѣрялъ, что не преминетъ явиться къ нему гораздо ранѣе полуночи.
Но Дутрлезъ при своемъ грустномъ настроеньи ни повѣрилъ Жаку и приписалъ его отказъ отъ обѣда желанью отдѣлаться, по совѣту брата, переданному ему маркизой, отъ задуманнаго ими ночнаго предпріятія, и совершенно упалъ духомъ. Грустно пообѣдавъ дома, онъ отпустилъ своего камердинера, а самъ усѣлся на своемъ обсерваціонномъ пунктѣ въ кабинетѣ, откуда были видны окна не только квартиры графа, но и барона. Не видя свѣта ни въ той, ни въ другой, онъ заключилъ, что хозяевъ обѣихъ квартиръ не было дома, и ошибся: въ это самое время Матапанъ велъ съ своимъ старымъ товарищемъ приведенную нами интересную бесѣду, но плотныя шторы на окнахъ комнаты, въ которой разговаривали достойные друзья, не пропускала свѣта; наконецъ, послѣ десяти часовъ свѣтъ показался въ обѣихъ квартирахъ заразъ и въ ту же минуту послышался звонокъ Жака
-- Я уже пересталъ тебя ждать, сказалъ Дутрлезъ, отпирая дверь.
-- Почему же? Развѣ ты не получилъ моего письма?
-- Получилъ, но я думалъ, что тетушка...
-- Тетушка сейчасъ легла спать, а я, какъ видишь, не терялъ времени. Да и спѣшить-то было не къ чему: дежурство наше не можетъ начаться ранѣе двѣнадцати часовъ, а теперь только одинадцать. У насъ цѣлый часъ впереди, и у меня хватить времени для разсказа всего, что я узналъ.
-- И конечно,-- ничего хорошаго?
-- Не много хорошаго, но я все-таки не отчаиваюсь. Есть ли у тебя все нужное для приготовленіи пунша, да кстати, не найдется ли сигаръ?