Наконецъ, друзья очутились въ каретѣ и, давъ адресъ комиссара, приказали ѣхать во всю прыть, обѣщая возницѣ щедрое вознагражденіе.
-- Жди меня въ фіакрѣ, я мигомъ слетаю за нимъ, сказалъ Жакъ, выходя изъ экипажа, когда они подъѣхали съ квартирѣ комиссара.
Жакъ вернулся очень скоро подъ руку съ комиссаромъ; съ торжествомъ посадилъ онъ его въ карету и самъ сбросился вслѣдъ за нимъ, закричавъ кучеру:
-- Скорѣе, на бульваръ Гаусмана!
-- Вотъ мой другъ, Дутрлезъ, сказалъ онъ, о которомъ я вамъ говорилъ.
-- Такъ это вы встрѣтили третьяго дня того, кто несъ въ рукахъ ожерелье?-- обратился комиссаръ къ Альберу. И вы увѣрены, что лунатикъ -- Матапанъ.
-- Совершенно увѣренъ, вы сами увидите.
-- И обѣщаю вамъ допросить его, какъ слѣдуетъ. Мнѣ всегда казалась сомнительною его личность, во всякомъ случаѣ, темная, ибо никто не знаетъ, какими путями пріобрѣлъ онъ свое значительное состояніе.
-- Я полагаю, что онъ былъ морскимъ разбойникомъ, сказалъ Жакъ. Я знаю одного его пріятеля, очень сильно въ этомъ заподозрѣннаго, то есть, почти до несомнѣнности.
-- Прекрасно! Я сообщу это въ моемъ рапортѣ... А пока, я очень счастливъ тѣмъ, что, исполняя мою обязанность, могу въ то же время быть пріятнымъ брату, такъ безгранично мною уважаемаго, слѣдственнаго судьи.