-- Меня задержалъ Матапанъ,-- отвѣчалъ Дутрлезъ.-- Ты не можешь себѣ представить, какая у меня вышла съ нимъ сцена. Я тебѣ разскажу послѣ.
-- Такъ вотъ что... У тебя дѣйствительно разстроенное лице. Неужели этотъ негодяй?. Ну, да теперь не время толковать; пойдемъ, я представлю тебя тетушкѣ. Взявъ дружески Дутрлеза за руку. Жакъ подвелъ его къ теткѣ.
-- Я не нахожу словъ выразить вамъ мою благодарность, маркиза, за лестное для меня приглашеніе...
-- Позвольте прервать ваши любезныя фразы, Дутрлезъ,-- перебила его улыбаясь хозяйка.-- Вопервыхъ, я уже имѣла удовольствіе видать насъ у себя. Но я давно упрекаю Жака за то, что онъ никогда не пригласитъ васъ на мои середы, это день, въ который ко мнѣ собирается нѣсколько друзей!
Все это было сказано на столько громко, что всѣ могли слышать; эта маленькая рѣчь очевидно назначалась для графа де-Кальпренеда, чтобы объяснить ему причину появленія Альбера тамъ, гдѣ онъ никакъ не ожидалъ его встрѣтить. Графъ слушалъ и морщилъ брови, а маркиза продолжала.
-- Я васъ сейчасъ познакомлю, со всѣми моими гостями.. какъ только кончится партія. Вы знаете, вистъ -- вѣдь, это своего рода священнодѣйствіе и прерывать играющихъ -- преступленіе.
По правдѣ сказать, вистъ потерялъ всякую прелесть для нѣкоторыхъ изъ играющихъ съ той минуты, какъ вошелъ Дутрлезъ: Адріенъ де-Куртомеръ совершенно пересталъ заниматься игрой, а графъ дѣлалъ ошибку за ошибкой, что неимовѣрно радовало обѣихъ старыхъ дамъ, которыя играли съ ними. Г-жа де-Вервень сразу поняла настроеніе общества и приняла свои мѣры, чтобы не помѣшали ея разговору съ поклонникомъ Арлеты.
-- Сдѣлай одолженіе, Жакъ, сказала она племяннику, прикажи поставить столъ для трикъ-трака; капитанъ долженъ же дать отыграться г-ну де-Буароберъ,-- и затѣмъ прибавила, обращаясь съ мадемуазель де-Кальпренедъ, продолжавшей разсматривать какую то партитуру:
-- Милочка, сыграй намъ что-нибудь. Эти господа, правда, не очень то любятъ музыку, но ты играй не громко. Я тоже не большая охотница до трескучихъ аккордовъ. Выбери что-нибудь изъ Шуберта или Шопена и побаюкай насъ.
Никто не возражалъ противъ распоряженій маркизы. Старые воины были страстные любители трикъ-трика, но не любившая шума, хозяйка не часто разрѣшала имъ это удовольствіе у себя въ домѣ. Что касается Арлеты, то она, конечно, понимала все неудобство разговора съ Альберомъ на глазахъ отца, и мысленно благодарила маркизу, пріискавшую для нея занятіе.