-- Жюльенъ?.. Это невозможно!
-- И однако это случилось. Онъ укралъ.
-- Несчастный мальчикъ! Я такъ поражена, видите ли, что ничего не понимаю. Какъ же это случилось, наконецъ?.. Какъ хотите, я не могу же повѣрить, чтобы онъ сломалъ замокъ у чьей нибудь кассы, или у чьей нибудь двери! Умоляю васъ, Роберъ, скажите въ чемъ дѣло? я ровно ничего не понимаю!..
Графъ не отвѣчалъ ни слова, онъ плакалъ.
-- Скажите: быть можетъ карты? взволнованно продолжала маркиза. Да?., такъ... во время игры, въ безумномъ увлеченьи, онъ... какой ужасъ!... лучше бы, кажется, онъ сталъ грабить на большихъ дорогахъ! Боже, милосердый! вотъ до чего доводятъ нашихъ дѣтей, эти ихъ кабаки, которые они называютъ клубами! А мой Жакъ проводитъ тамъ всю свою жизнь! Нѣтъ, еслиинога его еще разъ будетъ тамъ, клянусь, я лишу его наслѣдства!
-- Вы ошибаетесь, маркиза, заговорилъ наконецъ графъ, подавляя слезы: Жюльенъ не фальшивый игрокъ, онъ не передернулъ карту въ баккара или въ штоссѣ, онъ просто укралъ, какъ воруютъ тѣ, которыхъ ссылаютъ на галеры. Онъ вошелъ ночью въ чужую квартиру... съ подобранннымъ ключомъ... и унесъ изъ нея очень дорогое ожерелье... Понимаете вы теперь?
-- Ожерелье! зачѣмъ оно ему?.. А! понимаю, чтобы подарить одной изъ этихъ мерзкихъ женщинъ, отъ которыхъ они съ ума сходятъ. До революціи, когда онѣ губили нашихъ дѣтей, ихъ сажали въ заключенье: а теперь, что мы можемъ сдѣлать?.. Свобода!. Что-жь, свобода вещь прекрасная!..
-- Вы опять ошибаетесь, его даже нельзя извинить и страстью. Онъ взялъ это ожерелье, чтобы продать, или заложить его. У него были долги и онъ хотѣлъ уплатить ихъ.
-- Карточные долги? Такъ я и говорила. Должно быть, бѣдный мальчикъ совсѣмъ потерялъ голову. Что онъ не обратился къ моему племяннику? Жакъ далъ бы ему въ займы, сколько бы не потребовалось. Давалъ же онъ другимъ гораздо худшимъ вашего Жюльена!.. Понимаю, вашъ сынъ наслѣдовалъ вашу гордость, онъ не хотѣлъ унижать себя, просить... вотъ безумный-то!...
-- И предпочелъ украсть! сказалъ несчастный отецъ такимъ голосомъ, что у маркизы замерло сердце.