-- Однимъ только можно объяснить эту страшіую исторію... Жюльенъ шибко играетъ, навѣрно онъ проигралъ большую сумму на честное слово и, не рѣшаясь признаться въ проигрышѣ отцу, вздумалъ заложить это колье, вѣроятно колье,-- опаловъ не оправляютъ въ браслеты. Очень некрасиво все это,-- закладывать семейныя бриліанты; да, некрасиво... жаль мнѣ семью... завтра же пойду къ нему и предложу ему взаймы нужную сумму, надѣюсь онъ не обидится моимъ вмѣшательствомъ. Очень счастливъ, что ему не удалось занять подъ залогъ колье, а должно быть не удалось, если онъ несъ его назадъ домой... надо будетъ завтра его отъисповѣдывать и уговорить бросить игру... Теперь понятно и то, почему онъ не продолжалъ борьбы, не отплатилъ мнѣ за мое достаточно рѣзкое нападенье на него... побоялся шума и скандала съ колье къ рукахъ... но зачѣмъ же держалъ онъ его въ рукахъ, а не положить въ карманъ? зачѣмъ самъ напалъ на меня вначалѣ?.. нѣтъ! ничего не понимаю, авось завтра добьюсь отъ него самого толку!.
Спрятавъ опалъ въ ящикъ своего письменнаго стола. Дутрлезъ продолжалъ въ волненіи ходить по комнатѣ и опять подошелъ къ окнамъ. Спальня и кабинетъ Жюльена и теперь оставались во мракѣ; слѣдовательно, ясно, что онъ легъ спать безъ огня, побоявшись, вѣроятно, разбудить отца, или, выпивъ съ горя не въ мѣру, не имѣлъ даже силы раздѣться. Такъ ли это или иначе, но теперь Дутрлезъ не сомнѣвался болѣе, что его противникъ быль никто иной, какъ молодой де ля-Кальпренедъ.
Рѣшивъ окончательно этотъ вопросъ, мысли свои онъ естественно перенесъ отъ брата на сестру и предался своимъ обычнымъ мечтамъ, сожалѣя, что пропустилъ ни этотъ вечеръ случай посмотрѣть на свою путеводную звѣзду, которая свѣтила ему не съ далекаго неба, а изъ комнаты возлюбленной. Онъ обыкновенно дожидался минуты, когда въ спальнѣ Арлеты зажигался огонь и романически наслаждался его свѣтомъ, думая о молодой дѣвушкѣ, хотя не могъ, да и не желалъ ничего видѣть, кромѣ его неяснаго отраженія на всегда опущенныхъ густыхъ драпировкахъ.
Онъ въ первыи раза, въ жизни серьезно любилъ женщину, достойную любви, и берегъ свое первое чистое чувство, какъ святыню.
Дутрлезъ въ свое время достаточно пожилъ и пріобрѣлъ опытности,-- заставить его полюбить серьезно было дѣло нелегкое. Но вотъ уже полгода, какъ это совершено было голубыми глазками Арлеты. Вѣтренникъ, онъ всей душой стремился въ брачныя сѣти, оставивъ всѣ свои прежнія знакомства, о которыхъ теперь вспоминалъ не иначе, какъ съ краской стыда на лицѣ. Встрѣтилъ онъ ее совершенно случайно въ одной свѣтской гостинной, гдѣ отставъ совершенно отъ настоящаго свѣта, онъ бывалъ не болѣе двухъ, трехъ разъ въ годъ, и судьба его рѣшилась. Послѣ того, благодаря сосѣдству и желанію Альбера они видались нерѣдко, графъ если и не часто приглашалъ къ себѣ молодаго человѣка, то всегда принималъ его радушно, и любовь Дутрлеза достигла той точки, отъ которой нѣтъ уже поворота. остается одинъ рѣшительный шагъ къ окончательному объясненью; но въ ожиданіи его приходилось довольствоваться церемонной бесѣдой да вечернимъ наслажденьемъ смотрѣть на освѣщенныя окна ея спальни. А въ этотъ день ни то, ни другое не удалось; въ оперѣ ее не было, а путеводная звѣзда его скрылась за горизонтомъ поздняго времени.
Онъ собрался уже ложиться, какъ вдругъ окно молодой дѣвушки освѣтилось. Противъ обыкновеніи драпировки были подняты, и глазамъ Дутрлеза предсталъ дорогой сялуетъ.
Откуда пришла она въ этотъ поздній часъ?.. быть можетъ отъ отца, но нѣтъ, въ комнатахъ графа темно... А шалунъ братецъ не осмѣлился бы показаться въ такомъ видѣ сестрѣ. Она становится на колѣни... молиться... вѣроятно за него, за Жюльена...
Альбера, не ошибся, мадемуазель де-ля-Кальпренедъ молилась, стоя на колѣняхъ, низко опустивъ голову, какъ грѣшница передъ неумолимымъ судьей, и точно неудержимыя рыданья потрясали ея грудь. Но о комъ же она молилась, о чемъ плакала? Въ свѣтѣ она всегда бывала весела, довольна; въ ея лѣта еще не умѣютъ притворяться.
-- Я вѣрно угадалъ, думалъ Дутрлезъ, она скорбитъ о недостойномъ поведеніи брата, быть можетъ боится чтобы онъ не опозорилъ своего имени... Я долженъ поговорить съ нимъ немѣшкая...
Горячо молилась Арлета, но недолго, она встала съ колѣнъ и подошла къ окну тутъ и она въ свою очередь увидала Альбера, тяжелыя драпировки немедленно опустились.