Дутрлезъ вернулся къ своему креслу и долго еще промечталъ объ исчезнувшемъ прелестномъ видѣньи, давая себѣ слово на слѣдующій же день покончить со своими колебаніями и рѣшить дѣло. Конечно, онъ думалъ гораздо болѣе о своея свадьбѣ, чѣмъ о недочетахъ Жюльена, и заснулъ счастливый, совершенно, забывая что опалъ считается камнемъ, приносящимъ несчастье.
Проснувшись на слѣдующее утро Дутрлезъ нашелъ на своемъ ночномъ столикѣ два письма. Прошло уже то время, когда получаемыя письма его интересовали; онъ вѣдь зналъ, что ни одно изъ нихъ не могло быть отъ Арлеты и не спѣшилъ ихъ распечатывать, продолжая мечтать все о томъ же, по вчерашнему: однако пришлось наконецъ причесть неинтересныя посланья...
Первое было отъ Куртомера, съ извѣщеніемъ, что онъ опять проигрался и проситъ друга снабдить его новыми зарядами для продолженія борьбы.
-- Когда же будетъ конецъ глупостямъ и денежнымъ просьбамъ этого повѣсы, я не милліонеръ, и у него есть братъ втрое богаче меня. Правда, братъ женатъ, отецъ семейства и къ тому же занимаетъ не послѣднее мѣсто въ магистратурѣ, онъ ничего не даетъ, кромѣ наставленій, придется помочь пріятелю, но это ужъ въ послѣдній разъ, какъ тамъ онъ хочетъ,тсъ досадой думалъ Дутрлезъ, вскрывая второй конвертъ, надписанный совершено незнакомымъ ему и очень связнымъ почеркомъ. Едва разобралъ онъ слѣдующія строки Жюльена де ля-Кальпренеда, писавшаго къ нему въ первый разъ въ жизни.
"Будьте такъ добры, любезный Дутрлезъ, не откажите встрѣтиться со мною сегодня утромъ въ одинадцать часовъ, въ кафе Римъ, за завтракомъ. Я буду ждать васъ во второй комнатѣ, у третьяго окна, налѣво отъ двери. У меня есть до васъ просьба".
-- Конечно просьба денежная, а никакая иная, я угадалъ, стало быть, вѣрно происшествія этой ночи, думалъ Дутрлезъ, поспѣшно принимаясь за свой туалетъ, такъ какъ время приближались къ одиннадцати часамъ, Жюльенъ навѣрно не догадывается, какое удовольствіе доставляетъ онъ мнѣ своею просьбой, надѣюсь, что съ сегоднешняго дня мадемуазель Арлета перестанетъ плакать, только странный онъ человѣкъ, гораздо было проще зайти самому ко мнѣ, вмѣсто того, чтобы вызывать меня въ кафе.
-- Кто принесъ эту записку? спросилъ онъ своего камердинера, вынимая изъ стола отвоеванный опалъ и тщательно укладывая его въ порть-моне.
-- Самъ г. Жюльенъ де-ля-Кальпренедъ занесъ ее сегодня гораздо раньше, чѣмъ вы проснулись, былъ отвѣтъ камердинера.
Стало быть просьба очень спѣшная, если этотъ лѣнивецъ приподнялся такъ рано, а какъ знать, можетъ быть онъ хочетъ только возвратить свой опалъ, такъ чтобы никто не могъ догадаться, какимъ способомъ онъ потерялъ его, продолжалъ думать Дутрлезъ, выходя уже на лѣстницу, на которой ему суждено было имѣть самыя разнообразныя встрѣчи. Едва успѣлъ онъ сойдти на площадку третьяго этажа, какъ ему попался молодой Бурлеруа съ отпечаткомъ на лицѣ и всей растрепапной особѣ бурно проведенной ночи. Отвѣтивъ очень холодно на его поклонъ. Альберъ поспѣшилъ далѣе, и на третьей площадкѣ, у самой квартеры Кальпренедовъ столкнулся лицомъ къ лицу съ хозяиномъ дома, Матапана, очень удивилъ его тѣмъ, что позвонилъ такъ рано къ сосѣдямъ. Сіяющій, особенно тщательно одѣтый богачъ любезно раскланялся съ своимъ жильцомъ и протянулъ Альберу руку, но нѣсколько спѣшное пожатіе его точно говорило: я не имѣю времени останавливаться съ вами.
-- Что ему такъ рано у нихъ дѣлать, подумалъ Дутрлезъ продолжая свой путь; утромъ графъ принимаетъ только по дѣламъ, вѣдь нейдетъ же онъ самъ получать квартирныя деньги, его конечно не примутъ.