Неожиданно покинутый Дутрлезомъ среди своей прогулки по Елисейскимъ полямъ. Жакъ грустно вернулся въ городъ, и прямо направился къ своему клубу, удобному прибѣжищу въ обѣденное время для всѣхъ своихъ членовъ въ минуты ихъ карточной невзгоды. Но и въ клубѣ онъ не нашолъ себѣ пріятнаго собесѣдника, зато нашолъ взамѣнъ мягкое, покойное кресло и проспалъ вплоть до обѣда крѣпкимъ сномъ.-- безъ грезъ и сновидѣній. Когда онъ входилъ въ столовую, всѣ мѣста, кромѣ оставленнаго для него кресла были уже заняты, и между присутствующими шелъ оживленный разговоръ объ одномъ богатомъ иностранцѣ, заявившемъ желанье поступить въ члены ихъ клуба.
-- Этотъ, по крайней мѣрѣ, не оставить послѣ себя долга, у него нѣсколько милліоновъ, говорилъ молодой человѣкъ, поддерживавшій кандидатуру "набоба".
-- И рекомендуетъ его къ намъ человѣкъ солидный, продолжалъ товарищъ говорившаго; вы всѣ, конечно, знаете Матапана?
-- Тоже милліонеръ, выросшій внезапно, на подобіе лѣтняго гриба... отозвался кто-то изъ другаго конца длиннаго стола.
-- И гриба ядовитаго къ тому же, проговорилъ чей-то голосъ по сосѣдству, онъ одинъ только разъ игралъ здѣсь въ клубѣ, и очистилъ всѣ карманы.
-- Точно онъ не имѣетъ право выигрывать! сказалъ защитникъ набоба.
-- Да, но только не плутовать!
-- У кого, какъ у Матапана, нѣсколько домовъ въ Парижѣ, тотъ не плутуетъ, одинъ изъ имхъ, на бульварѣ Гаусмана вы должны знать -- въ немъ живетъ вашъ другъ Дутрлезъ, сказалъ сосѣдъ Куртомера, обращаясь прямо къ нему.
-- Но Дутрлезъ немного болѣе насъ всѣхъ знаетъ своего домохозяина, отвѣчалъ Жакъ, а въ сущности, что такое этотъ баронъ со страннымъ прозвищемъ Матапана?
-- А кто его знаетъ. Когда, лѣтъ двѣнадцать тому назадъ, онъ впервые появился въ Парижѣ, разсказывали, что онъ обогатившійся искатель золота, или гуано, что-то въ этомъ родѣ... Теперь объ немъ давно перестали говорить. Оригиналъ онъ во всякомъ случаѣ, нигдѣ онъ не бываетъ, ни въ свѣтѣ, ни въ театрѣ, и у насъ появляется очень рѣдко.