Crut monter au firmamant,
Et après avoir été versé
Se trouva sur la chaire-percée*
* "No 1 -- Здесь погребен гений, / Который провел всю свою жизнь / В упорном стремлении доказать, / Что все, что есть, -- ничто; No 2 -- Здесь погребен прах / Гения света, / Который, чтобы объяснить Апокалипсис, / Вознесся на небеса на колеснице, Но будучи спущенным вниз, / Оказался с порезанной кожей."
СЕРГЕЙ НИКОЛАЕВИЧ ГЛИНКА32
Издатель Русского Вестника и которого Граф именовал первым ратником Московского ополчения. Государь Александр Павлович по прибытии своем в июле месяце пожаловал Глинке орден Св. Владимира 4-й степени. Глинка очень дорожил оным уже потому, что рескрипт был написан рукой статс-секретаря Шишкова. Глинка не участвовал в вечерних наших беседах, и он приходил к Графу Ростопчину обыкновенно по утрам и читал ему выходившие NoNo Русского Вестника. Он любил ораторствовать на московских площадях и рассказывал Графу, что происходило между простым народом.
ЕГОР ПАВЛОВИЧ МЕТАКСА33
Отставной флота капитан-лейтенант (имел крест Св. Георгия), грек, воспитывавшийся в учрежденном Императрицею Екатериной II корпусе Иностранных единоверцев. Он был человек умный, хитрый и приветливый. Тончи говаривал о нем: "Greco italiano, turco incorneto. (Греческий итальянец -- турок упрямый)"
Граф Ростопчин забавлялся его рассказами и имел в виду дать ему место полицмейстера в Москве, но первая вакация обещана была Графом Адаму Фомичу Брокеру34, который и был на оную помещен, когда полицмейстер Дурасов35 заступил место Московского вице-губернатора. В одном из разъездов своих по Средиземному морю Метакса имел случай научиться приготовлять весьма искусно так называемое rizi veniziono. Мы не один раз им лакомились за графским столом и у меня. Никогда не забуду я смех, который поднялся, когда назначили на таковой обед день, в четыре часа без десяти минут. Метакса вышел к Графу в белой холстяной куртке с кухмистерским на голове колпаком и сказал, стоя в дверях: "Eccelentissimo signore, I risi sono pronte" (рис готов), не извольте мешкать, Ваше Сиятельство, пушки заряжены, пора приниматься стрелять, а то порох отсыреет или пересохнет". После Метаксы остались записки, в которых описываются подвиги Российского флота в Черном и Средиземном морях и покорение Ионических островов, занятых в то время Французскою республикою36. Записки сии были мною пополнены и переправлены, потому что Метакса нехорошо писал по-русски. Я напечатал в Сыне Отечества некоторые отдельные любопытные статьи, но, к сожалению моему, полное сочинение в свет еще не вышло по причинам, от меня не зависящим и о которых не место здесь рассказывать. Я давал читать означенные записки адмиралу Литке37, и он находил их достойными посвящения Его Высочеству Великому Князю Константину Николаевичу38 как Генерал-Адмиралу Российского флота.