Софистъ поклонился до земли, и сказалъ: -- "Просвѣщеніе есть распространеніе познаній обо всѣхъ предметахъ, подлежащихъ исключительно уму. А какъ умъ есть единственный признакъ души безсмертной, которою Небо одарило человѣка, то первая обязанность его состоитъ въ воздѣлываніи ума; ибо попеченіе объ немъ удобряетъ душу, такъ точно, какъ попеченіе о плодоносномъ древѣ ведетъ за собою удобреніе земли, на коей произрастаетъ сіе древо."

-- "Кудревато!" проворчалъ Омаръ. "И такъ, по твоему мнѣнію," продолжалъ онъ, обращаясь къ ученому: "просвѣщеніе удобряетъ душу человѣка, т. е. дѣлаетъ его лучшимъ?"

-- "Безъ сомнѣнія!" отвѣчалъ софисть.

-- "Скажи же мнѣ, въ какой странѣ или въ какомъ городѣ болѣе просвѣщенія?"

-- "Въ Византіи, въ Римѣ и у насъ, въ Александріи," отвѣчалъ софистъ. -- "Только въ этихъ городахъ и въ прилежащихъ къ нимъ странахъ процвѣтаютъ Науки и Философія, а прочія страны погружены въ варварствѣ и невѣжествѣ."

-- "Ты солгалъ, какъ песъ, Гяуръ!" сказалъ Омаръ, не гнѣвно, но насмѣшливо. "Если бъ въ Византіи, Римѣ и у васъ, въ Александріи, процвѣтало просвѣщеніе болѣе, нежели въ другихъ странахъ, то, въ слѣдствіе твоего заключенія, у васъ было бы болѣе добродѣтелей, нежели у другихъ народовъ. Однако жъ нигдѣ нѣтъ столько разврата, безбожія, лжи, измѣны, коварства и малодушія, какъ въ этихъ трехъ городахъ. -- Я родился въ странѣ, которую ты почитаешь погруженною въ варварствѣ и невѣжествѣ, но слыхалъ кое-что о вашихъ странахъ мудрости, и знаю, что Римъ до тѣхъ поръ былъ добродѣтеленъ, пока не перенялъ у Грековъ ихъ просвѣщенія. Одно изъ двухъ: или просвѣщеніе ваше есть зло, или вы не понимаете, въ чемъ состоитъ просвѣщеніе. Скажи мнѣ, что содержатъ въ себѣ всѣ эти книги?"

-- "Эссенцію мудрости человѣческой," отвѣчалъ софистъ: "весь свѣтъ ума -- то, что мы называемъ просвѣщеніемъ."

-- "Покажи же мнѣ главные предметы вашей мудрости," сказалъ Омаръ.

Софистъ надулся, какъ мышь на крупу, и выступилъ впередъ, чтобы показывать Омару разныя отдѣленія книгъ, заслуживающія, по мнѣнію ученаго,, болѣе вниманія. "Вотъ Ѳеогонія, т. е. толки, споры и мнѣнія мудрецовъ о существѣ и качествѣ Божества," сказалъ ученый, указывая на огромное отдѣленіе книгъ.

"Вздоръ!" возразилъ Омаръ: " Ла илахе иль Альлаху.... Взгляни на солнце, освѣщающее и злаго и добраго, и мудреца и невѣжду, и червя и человѣка! -- Вотъ образъ благости Аллаха! Ты самъ, Гяуръ, твоимъ безполезнымъ существованіемъ, не доказываешь ли существованія всеблагаго Бога, творца солнца, звѣздъ и земли? И вы осмѣливаетесь разсуждать объ этомъ!..." Омаръ прибавилъ къ этому нѣсколько бранныхъ словъ, которыхъ мнѣ не слѣдуетъ повторять предъ вами, сударыня!