Софистъ не возражалъ Омару, почитая его невѣждою, и, указывая на другое отдѣленіе, сказалъ: -- "Это Психологія, т. е. мнѣнія и толки мудрецовъ о душѣ человѣческой."
-- "То есть, мнѣнія и толки слѣпорожденныхъ о цвѣтахъ, примолвилъ Омаръ. "Далѣе!"
-- "Вотъ Выспренняя Философія," сказалъ софистъ: "мнѣнія и толкованія мудрецовъ о мірозданіи, о причинѣ причинъ, о началѣ и цѣли всѣхъ видимыхъ и невидимыхъ вещей въ Природѣ...." -- Омаръ вспыхнулъ. "Ты задумалъ меня дурачить, что ли, проклятый Гяуръ!" воскликнулъ онъ грозно. "Ты не можешь проникнуть мысли и воли животнаго, а хочешь знать волю Творца вселенныя, и знать таинства Его предвѣчной мудрости! Такъ вотъ ваше просвѣщеніе! Вотъ надъ чѣмъ вы утруждаете свои головы!" Омаръ въ бѣшенствѣ расхаживалъ по залѣ, бормоча что-то про себя, и произнося страшныя ругательства противу Гяуровъ. Гнѣвъ Омара произошелъ отъ неловкости софиста, который не зналъ, что Омаръ любилъ Поэзію, не чуждался Словесности, охотно слушалъ разсказы изъ Исторіи и Географіи, и даже покровительствовалъ Изящныя Искусства. Если бъ софистъ указалъ ему отдѣленія книгъ по симъ предметамъ, то Александрійская Библіотека уцѣлѣла бы. Но, по несчастью, софистъ началъ съ того, что Омаръ почиталъ глупостью, а не мудростью, и симъ испортилъ все дѣло. Наконецъ, Омаръ успокоился и, подозвавъ къ себѣ Апертуса, сказалъ: "Позволяю тебѣ взять одно сочиненіе изъ этого лохмотья. Возьми и покажи мнѣ!" --
Апертусъ выбралъ: Собраніе разсказовъ учениковъ Сократа объ его жизни, дѣяніяхъ и ученія.
-- "Кто таковъ этотъ Сократъ, и чему научалъ онъ?" спросилъ Омаръ.
-- "Сократъ былъ бѣдный Аѳинскій гражданинъ," отвѣчалъ Апертусъ. "Онъ исполнялъ всѣ обязанности, на него возлагаемыя; платилъ исправно подати; снискивалъ пропитаніе трудомъ; защищалъ оружіемъ отечество, когда оно было въ опасности, и съ покорностью предлагалъ ему свои услуги. Но когда отечество не захотѣло употребить его, онъ взялъ на себя обязанность говорить людямъ правду, и учить ихъ истинной мудрости и добродѣтели. Сократъ не искалъ первыхъ причинъ {Правила Философіи Сократовой не вымышлены авторомъ. Соч. }, не занимался глубокомысленными теоріями, говоря, что въ нихъ умъ не просвѣщается, но заблуждается, и доказывалъ сіе тѣмъ, что Природа свободно и легко даруетъ намъ нужныя познанія, и затрудняетъ изученіе знаній безполезныхъ, довольствующихъ одно любопытство. Сократъ утверждалъ: что наука, единственно нужная для людей, есть наука ихъ обязанностей и отношеній къ человѣчеству. Онъ говорилъ, что мудрость есть не что иное, какъ просвѣщенный умъ, который снимаетъ обманчивые цвѣта съ предметовъ нашей боязни и надежды, и показываетъ намъ сіи предметы въ ихъ истинномъ видѣ, а симъ даетъ прочность и основательность нашимъ сужденіямъ, подвергая притомъ волю нашу одному закону необходимости. Мудрость, такимъ образомъ понимаемая, говорилъ Сократъ заставляетъ человѣка быть справедливымъ, убѣждая, сколь полезно для него самого повиноваться законамъ и никому не вредить, и порождаетъ въ немъ умѣренность въ желаніяхъ. Изъясняя такимъ образомъ мудрость, Сократъ вывелъ изъ сего заключеніе, что добродѣтель есть не что иное, какъ мудрость, или знаніе, а порокъ невѣжество, или заблужденіе. Онъ любилъ всѣхъ людей какъ братій, и изъ всего рода человѣческаго ненавидѣлъ одного только человѣка, а именно того, кто первый осмѣлился сдѣлать различіе между справедливымъ и полезнымъ. Убѣжденный въ истинѣ и пользѣ своихъ правилъ, Сократъ не боялся порицать въ глаза и за глаза сильныхъ и могучихъ злупотребителей власти, развратныхъ эгоистовъ, гнусныхъ лицемѣровъ, буйныхъ юношей, тщеславныхъ софистовъ, безсовѣстныхъ судей и небрежныхъ родителей. Онъ просилъ, увѣщевалъ, убѣждалъ людей быть добрыми, и наказывалъ злыхъ и упорныхъ орудіемъ насмѣшки...."
Омаръ слушалъ Апертуса съ величайшимъ вниманіемъ. На лицѣ его изображалось удовольствіе. Наконецъ онъ поднялъ голову и сказалъ громко: -- "Довольно! Вотъ такихъ людей люблю я, будь онъ Гяуръ или Мусульманинъ! Гдѣ этотъ Сократъ? Подавай его сюда -- я тотчасъ сдѣлаю его первымъ моимъ Визиремъ или Муфтіемъ!"
-- "Сократа давно уже нѣтъ въ живыхъ," отвѣчалъ Апертусъ.
-- "Жаль!" возразилъ Омаръ. "За одинъ волосъ изъ бороды его, я отдалъ бы цѣлый городъ вашъ! -- Вы, Гяуры," примолвилъ Омаръ: "воздаете божескую почесть смертнымъ, которые прославились между вами мудростью или неустрашимостью, воздвигнете имъ храмы и истуканы. Скажи же мнѣ, Апертусъ, чѣмъ воздали Сократу его современники за его мудрость и любовь къ добру?"
"Сократъ просилъ за труды свои и службу отечеству только куска хлѣба, на старость, а сограждане отравили его ядомъ!" отвѣчалъ Апертусъ.