Для истинной красы Россійскія державы (1).
(1) Сочиненія, изд. Смирд. T. II. стр. 280.
Болѣзнь Императрицы, а потомъ ея кончина, перемѣна правительства и появленіе новыхъ людей съ властію помѣшали исполненію желаній Ломоносова. Восшествіе на престолъ Екатерины II снова оживило надежды Ломоносова и не прошло еще мѣсяца послѣ государственнаго переворота, какъ онъ пишетъ уже просительное письмо къ сильному тогда графу Г. Г. Орлову (27 іюля 1762 года), называя его истиннымъ сыномъ отечества. Но, не смотря на преувеличенную стихотворную лесть новому случайному человѣку, гдѣ Орловъ выставляется умѣющимъ "и Марсу слѣдовать и угождать Палладѣ", героемъ, обновителемъ златого вѣка наукъ на сѣверѣ, не смотря на его униженныя просьбы представить проэктъ регламента на Высочайшее утвержденіе въ послѣдніе мѣсяцы жизни Ломоносова, онъ не достигъ желаемаго. Его вице-президентству противился безъ сомнѣнія Разумовскій или имѣвшій сильное вліяніе на него, враждебный Ломоносову Тепловъ, а регламентъ университета не утверждался самою Императрицею. Послѣдняя очень хорошо понимала, какъ мало тогда Россія нуждалась ія, другомъ университетѣ, послѣ Московскаго, гдѣ не было почти студентовъ и съ трудомъ набирались иностранные профессоръ!. Закрывъ номинально существующій академическій университетъ въ Петербургѣ, на другой годъ послѣ смерти Ломоносова, она стала хлопотать о народныхъ училищахъ, что было гораздо существеннѣе. Начинанія Ломоносова, какъ и во многихъ случаяхъ, не получили дальнѣйшаго хода, а состояніе учебной части въ академіи, не смотря на его заботы, ордеры, регламенты и самовосхваленіе вскорѣ послѣ его смерти было въ самомъ печальномъ положеніи {Стр. 746.}. Каждый ученикъ стоилъ значительныхъ суммъ государству, а сколько нибудь дѣльныхъ людей между ними не было.
Еще ближе, чѣмъ учебная часть академіи была къ сердцу Ломоносова часть ученая, назначеніе которой были успѣхи науки. Изъ многочисленныхъ мѣстъ въ его одахъ, и стихахъ, въ перепискѣ съ Шуваловымъ и другими, близкими ему знатными, въ рѣчахъ и самыхъ разнообразныхъ, запискахъ, изучающій Ломоносова можетъ легко убѣдиться въ томъ, что онъ искренно любилъ науку, заставившую его въ молодости бросить далекую родину, что онъ понималъ ея пользу для Россіи. Единственное мѣсто, гдѣ тогда разработывалась у насъ наука, была академія. Ломоносовъ видѣлъ довольно ясно недостатки академическаго устройства, мѣшавшіе движенію науки впередъ и въ особенности ея практическому примѣненію къ насущнымъ нуждамъ Россіи, а потому заботы о лучшемъ устройствѣ академіи должны были занимать его въ высшей степени. Имъ посвятилъ онъ значительную часть своей академической дѣятельности; они стоили ему большаго труда и большихъ огорченій, потому что вопросъ о реформѣ академіи, которая должна была исправить ея долговременное несчастіе, незамѣтно переходилъ въ вопросъ личный и Ломоносову приходилось считаться со многими изъ своихъ товарищей. Главная причина этого академическаго несчастія, по мнѣнію Ломоносова, заключалась въ преобладаніи иностранцевъ и Ломоносовъ долженъ былъ бороться съ нѣмецкою партіею, увлекаясь борьбою до несправедливости и часто внося въ нее свои личные интересы и стремленіе къ преобладанію. Мы разскажемъ въ чемъ состояла эта борьба.
Еще въ 1745 году, слѣдовательно тогда, какъ онъ только что сдѣлался профессоромъ и членомъ конференціи, Ломоносовъ уже читаетъ въ засѣданіи академіи свои мысли о состояніи академіи {Матеріалы, стр. 72.}. Вѣроятно и тогда еще онъ былъ недоволенъ ея устройствомъ и преобладаніемъ въ ней чужеземнаго элемента. Эта мысль преслѣдовала его неотступно до конца жизни; она была его задушевною мыслію. Академія не пользовалась уже и тогда хорошею славою въ русскомъ обществѣ; слухъ о ея неустройствахъ подъ командою Шумахера дошелъ до двора и президентъ Разумовскій, узнавъ о невыгодныхъ отзывахъ при дворѣ на счетъ управляемаго имъ заведенія, образовалъ коммисію "для отрѣшенія излишествъ отъ академіи". Въ числѣ членовъ этой коммисіи былъ и Ломоносовъ. Но, образованная подъ вліяніемъ придворныхъ рѣчей, коммисія эта была вскорѣ забыта и рапортъ ея оставленъ безъ вниманія {Стр. 070--071.}. Шумахеръ, любимый русскими вельможами и прежде удачно вывернувшійся изъ бѣды во время доноса Нартова, спасся и теперь.
Гораздо болѣе дѣятельное участіе въ вопросѣ о преобразованіи академіи Ломоносовъ сталъ принимать съ 1755 года, когда сама академія должна была взяться за этотъ вопросъ, будучи вызвана на то указомъ Сената 24 августа 1754 года, требовавшимъ проэктовъ уставовъ отъ всѣхъ учрежденій имперіи. Пересмотръ академическаго регламента порученъ былъ академику Тауберту и предположенія послѣдняго нѣсколько времени разсматривались дѣятельно въ засѣданіяхъ академіи. Плодомъ личнаго участія Ломоносова въ этомъ дѣлѣ, близкомъ его сердцу, было "Всенижайшее мнѣніе о исправленіи Санктпетербургской Императорской Академіи Наукъ", поданное имъ въ конференцію {Очерки Россіи В. Пассека, Кн. II. М. 1840, стр. 48--65.}. Состояніе академіи называетъ онъ испорченнымъ; поведеніе ея -мало полезнымъ. Высказывая прямо недостатки академіи и ея жалкое состояніе, Ломоносовъ убѣжденъ однакожъ, что печальному дѣлу легко помочь устанами: "Сіи недостатки никогдабъ небыли столь велики, говоритъ онъ, и никакимъ бы партикулярнымъ пристрастіемъ или интересомъ желанное приращеніе наукъ не моглобъ пресѣкаться и приходить въ непорядокъ, когда бы въ академическомъ регламентѣ узаконенія были на всѣ случаи довольны, и утверждены толь неподвижно, чтобы ихъ никто не могъ перемѣнить или толковать по своему произволенію".
Существенный недостатокъ академіи, по мнѣнію Ломоносова, заключается въ томъ, что прежній регламентъ ея "препятствуетъ произведенію и размноженію ученыхъ людей въ Россіи". Поэтому необходимо увеличить часть учебную, для чего надобно допустить въ академическій университетъ даже лицъ податнаго состоянія и не принимать только дѣтей холопскихъ, дать высшіе ранги профессорамъ ("капитанскіе чины профессорамъ малы а адъюнктамъ и никакихъ нѣтъ"), учредить для академиковъ награды и штрафы и пр. Ломоносовъ былъ вообще поклонникомъ чиновъ, познакомившись съ ними въ чинолюбивой Германіи и видя ихъ значеніе въ петербургскомъ обществѣ. Онъ ожидаетъ отъ нихъ разнообразной пользы: "Между равными, а особливо между вышними чинами была бы всегда дружба и согласіе. Отъ нижнихъ къ вышнимъ пристойное почтеніе, отъ подчиненныхъ къ начальникамъ законное послушаніе. Все сіе къ безпрепятственному приращенію наукъ и къ пріобрѣтенію отъ народа къ нимъ почтенія и любленія необходимо нужно". Такимъ внѣшнимъ причинамъ приписывалъ Ломоносовъ успѣхи наукъ въ нашемъ отечествѣ. Самымъ справедливымъ замѣчаніемъ его было то, что регламентъ 1747 года, написанный Тепловымъ, былъ составленъ по личнымъ соображеніямъ, въ угоду тогдашнему составу академіи. "Диво, что въ академіи нѣтъ музыки, замѣчаетъ онъ иронически, ба! да Шумахеръ танцовать не умѣетъ".
Въ каждое мнѣніе свое, при желаніи провести его въ академической конференціи, Ломоносовъ вносилъ такъ много личной страсти, что долженъ былъ безпрестанно ссориться и дѣло отъ того не выигрывало. И въ этомъ дѣлѣ, въ самомъ" началѣ разсужденій академиковъ о проэктѣ новаго устава, желаніямъ Ломоносова помѣшала его ссора съ Тепловымъ, который стоялъ за прежній регламентъ и не хотѣлъ допустить его разсмотрѣнія. Ломоносова осудили въ конференціи; по ордеру президента, ему запрещено было присутствовать въ академическихъ собраніяхъ; онъ долженъ былъ выслушать письменный выговоръ и ему пришлось жаловаться Шувалову и просить его покровительства и защиты {Матеріалы, стр. 289--294.}. Вѣроятно и тогда Ломоносова", если не прямо заговорилъ, то намекнулъ о должности вице-президента, которая казалась ему необходимою, такъ какъ президентъ Разумовскій, гетманъ Малороссіи, очень мало занимался академіей. Тепловъ, управлявшій академіей по вліянію своему на Разумовскаго, долженъ былъ возстать противъ такого предложенія, которое подрывало его значеніе и вооружить противъ него Разумовскаго. Но гнѣвъ послѣдняго продолжался не долго; онъ уступилъ, можетъ быть ходатайству Шувалова и Ломоносову возвращено было очень скоро право присутствовать въ засѣданіяхъ. Тѣмъ не менѣе стремленія его къ реформѣ не имѣли успѣха.
Но, черезъ три года послѣ этой неудачной попытки, сдѣлавшись членомъ академической канцеляріи, Ломоносовъ снова берется за преобразованіе академіи. Въ представленіи Разумовскому, поданномъ въ январѣ 1758 года, онъ говоритъ объ излишествѣ, недостаткѣ и замѣшательствѣ академіи {Стр. 359--362.}. Излишество онъ видитъ въ томъ, что канцелярія, вмѣсто научныхъ вопросовъ, занимается мелочами, что академія беретъ на себя производство нѣкоторыхъ рсмеслъ, торгуетъ заграничными книгами и т. п. Недостатки заключаются въ томъ, что департаменты академіи разъединены между собою, что въ ней нѣтъ "Россійскаго собранія", что академія и университетъ въ весьма плохомъ состояніи, а главное: недостаетъ регламентовъ, инструкціи и штатовъ. Недостатокъ ихъ и составляетъ причину академическихъ замѣшательствъ. Содержаніе послѣднихъ, впрочемъ, почти все состоитъ въ жалобахъ на постояннаго врага Ломоносова -- Миллера. Высказывая то, что надобно сдѣлать для лучшаго устройства академіи, устраняя лишнее и прибавляя недостающее, Ломоносовъ приходитъ въ заключеніи своей записки опять къ необходимости вице-президента, "который бы зная науки и состояніе академическое, могъ совѣтомъ и дѣломъ прекращать внутреннія неудовольствія, всѣ недостатки исправлять и приводить науки въ цвѣтущее состояніе подъ повелѣніемъ и покровительствомъ Вашего Сіятельства, облегчая труды Ваши". Если Ломоносовъ и не сдѣланъ былъ прямо вице-президентомъ, то вскорѣ послѣ его представленія послѣдовавшее порученіе ему учебной и ученой части совершенно равнялось этой должности. Онъ дѣлался какъ бы помощникомъ президента и самовластнымъ лицемъ въ академіи. Теперь ему было удобнѣе осуществлять свои планы преобразованія.
Дѣйствительно, не покидая мечты о вице-президентствѣ и употребляя, какъ мы видѣли, разныя усилія для ея осуществленія, Ломоносовъ дѣятельно хлопочетъ о реформѣ академіи, считая неразрывными съ нею и для нея необходимыми академическіе гимназію и университетъ. Къ 1760 году относится большая статья его о необходимости преобразованіи академіи {Стр. 435--455.}, которая вся однакожъ сводится къ тому, что необходимъ вице-президентъ и въ немъ Ломоносовъ указываетъ на себя. Вкоренившееся и застарѣлое несчастіе академіи мѣшаетъ исправленію ея, согласно требованіямъ Высочайшаго указа 24 августа 1754 года, но не смотря на всѣ препятствія и огорченія, Ломоносовъ говоритъ, что онъ "предпріялъ отдать отечеству послѣднюю должность. Ибо ежели симъ ничего не успѣю, твердо увѣренъ буду, что нѣтъ Божія благоволенія, дабы по мѣрѣ желанія и щедролюбія Великія нашея Государыни ученые люди размножились и науки распространялись и процвѣтали въ отечествѣ". Записка Ломоносова состоитъ изъ трехъ частей: въ первой авторъ говоритъ о печальномъ состояніи академіи, во второй излагаетъ причины ея паденія и въ третьей, наконецъ, предлагаетъ способы къ исправленію и къ приведенію ея въ цвѣтущее состояніе. Первая часть есть краткая исторія академіи, почти повторенная Ломоносовымъ въ другой, нѣсколько позднѣйшей запискѣ его, "краткая исторія о поведеніи академической канцеляріи", такъ какъ въ канцеляріи сосредоточивалось все управленіе академіей. Положеніе академіи въ высшей степени прискорбію. По словамъ Ломоносова она представляется "безъ внѣшняго вида и украшенія, безъ внутренняго удовольствія и жизненнаго движенія"; она похожа на "уродливое тѣло"; въ сравненіи съ нею состояніе кадетскаго корпуса самое блестящее. Двѣ причины этого жалкаго положенія академіи: съ одной стороны -- управленіе академіей людьми совершенно неучеными; съ другой "недоброхотство къ учащимся Россіянамъ въ наставленіи, содержаніи и произведеніи". Главною пружиною первой и второй причины является Шумахеръ и Ломоносовъ довольно подробно излагаетъ его продѣлки въ академіи, его ловкое управленіе профессорами, его хитрую лесть знатнымъ и сознательное нежеланіе дать ходъ русскимъ студентамъ и профессорамъ. Помочь бѣдственному положенъ) академіи можетъ только новый регламентъ и новый штатъ. Существенный недостатокъ прежняго устава состоитъ въ томъ, "что Санктпетербургская Академія Наукъ нынѣ и впредъ должна состоять по большей части изъ иностранныхъ: то есть, что природные Россіяне къ тому неспособны" и что этимъ уставомъ "отнята пся надежда къ произведенію въ вышшія чины профессоровъ" Повторяя болѣе подробно свои прежнія основанія, высказанныя шесть лѣтъ тому назадъ, Ломоносовъ утверждаетъ, что "еслибы ранги были расположены, то дворяне возымѣли бы охоту не менѣе къ наукамъ, какъ къ военному искуству и чрезъ то бы изъ Академіи въ статскихъ чинахъ ученые дворяне размножились и честь наукъ возвысили". Поэтому для исправленія академіи, необходимо отнять въ ней власть надъ науками у людей мало ученыхъ и способствовать всѣми средствами успѣху ученыхъ россіянъ. Въ штатѣ, составленномъ Ломоносовымъ и приложенномъ къ этой запискѣ, является вице-президентъ и онъ не забылъ здѣсь своихъ личныхъ отношеній, отнимая должности у враговъ своихъ, Миллера и Тауберта.