"Отъ предѣловъ сарматскихъ до странъ Авроры, гдѣ каждый день возрождается обожаемое свѣтило, отъ скалъ Кавказа до границъ Сѣвера,-все исполнено его славою, все чтитъ его память и оплакиваетъ его смерть.
"Въ нашихъ льдистыхъ пустыняхъ, въ нашихъ сырыхъ пещерахъ, безъ всякой помощи, безъ образцевъ и безъ руководителей, онъ первый дерзнулъ заняться изящными науками и изъ глубины Греціи, заставилъ течь пермесскія струи въ наши счастливые предѣлы.
"Рѣдкимъ даромъ соединяя въ себѣ пальмы Архимеда съ лаврами Пиндара, перо Тацита съ цвѣтами Цицерона, его голосъ бодро проповѣдывалъ разумъ въ дикой странѣ" и пр. {Сборникъ Куника, отр. 206. Сочинитель оды говоритъ объ отношеніяхъ къ Л--ву Императрицы: "elle l'admit meme dans cette familiarité, dont on ne voit les traces que dans le siècle d'Auguste: familiarité qui ne tourna jamais à l'amertume du savant". Это была обычная фраза того вѣка.}
Ломоносовъ не принадлежалъ къ числу непонятыхъ и преслѣдуемыхъ современниками геніевъ. Русская жизнь, по особеннымъ историческимъ условіямъ своимъ, еще не представляла таковыхъ, да едва ли и представитъ ихъ когда нибудь. Слава дается легко у насъ, ее слишкомъ" скоро достигаютъ, но за то она и бываетъ такъ скоропреходяща, какъ направленія нашей общественной жизни. Ломоносовъ отстаивалъ эту славу, подозрительно боялся малѣйшаго ущерба ея и нападалъ на другихъ, если они шли по одной съ нимъ дорогѣ. Это называлъ онъ борьбою съ недоброхотами русскаго имени. Любопытнымъ памятникомъ такой борьбы могутъ служитъ его отношенія къ Миллеру и Шлецеру.
Изъ нѣмецкихъ членовъ русской академіи въ XVIII вѣкѣ, Герардъ Фридрихъ Миллеръ больше всѣхъ принесъ пользы русскому образованію своими основательными и многочисленными трудами по русской исторіи и своею журнальною дѣятельностію, первою учено-литературною попыткою въ этомъ родѣ къ нашемъ отечествѣ {Подробныя свѣдѣнія о жизни Миллера, въ особенности о его дѣтствѣ, находятся въ сочиненіи извѣстнаго біографа XVIII вѣка и друга Миллера -- Бюшинга: "Beytrage zu der Lebengeschichte denkwürdiger Personen". Halle. 1785. Th. III. S. 1--160. Онѣ послужили основаніемъ для краткой біографіи Миллера въ "Словарѣ свѣтскихъ писателей" митрополита Евгенія. М. 1845. T. II, стр. 54--89, гдѣ можно найти довольно полный перечень сочиненій и изданіи трудолюбиваго ученаго.-- Объ историческихъ заслугахъ его см. статью С. М. Соловьева: "Герардъ Фридрихъ Миллеръ" въ Современникѣ 1854 г., т. XLVII, отд. II, стр. 115--150, а о журнальной дѣятельности -- статьи В. Милютина: "Ежемѣсячныя Сочиненія, журналъ 1755--1764 годовъ", также въ Современникѣ, 1851 г., T. XXV, отд. II, стр. 1--52 и T. XXVI, стр. 1--48.}. Изслѣдователь нашей исторіи и нашей литературы съ глубокою благодарностію поминаетъ почтенное имя этого человѣка, отдавшаго всю жизнь свою странѣ ему чуждой, куда увлекла его слава Петра В. и еще неоткрытыя европейской наукой темныя пространства древней сѣверной исторіи. Онъ явился въ Россію однимъ изъ первыхъ членовъ ея академіи, только что основанной въ 1725 году, двадцатилѣтнимъ юношей, и дѣятельно и усердно служилъ ей въ теченіе 58 лѣтъ. Императрица Екатерина II особенно любила Миллера и покровительствовала ему; признаніе заслугъ своихъ, награды и отличія онъ получилъ уже въ ея царствованіе. Но при Елисаветѣ жизни Миллера въ академіи была полна невзгодъ и огорченій; господствовавшая тогда русская партія надѣлала ему множество непріятностей и въ числѣ лицъ, болѣе всего враждебныхъ къ Миллеру, къ крайнему сожалѣнію, намъ приводится говорить о Ломоносовѣ, увлеченномъ ложно понятымъ патріотическимъ чувствомъ, если не чѣмъ либо другимъ, гораздо болѣе худшимъ. Изъ замѣтокъ, выходокъ, оффиціальныхъ бумагъ и разныхъ донесеній Ломоносова въ академію, Миллеръ является въ очень неблагопріятномъ свѣтѣ, Вѣря Ломоносову, мы должны видѣть въ Миллерѣ сознательнаго врага Россіи.
Воспитанный въ строгой школѣ германской науки, сначала въ гимназіи своего роднаго вестфальскаго городка Герфорда, гдѣ отецъ его былъ ректоромъ, а потомъ въ Лейпцигскомъ университетѣ, подъ вліяніемъ Готшеда и Менке, Миллеръ принесъ съ собою въ Россію обширныя знанія, неутомимую любовь къ труду и широкую любознательность. Уже въ первые годы пребыванія своего въ Петербургѣ, онъ могъ приносить пользу нашему отечеству, узнавъ довольно основательно русскій языкъ. Вскорѣ промѣнялъ онъ безплодную обязанность преподавателя латинскаго языка, исторіи и географіи въ академической гимназіи на званіе вице-секретаря академіи (настоящимъ секретаремъ былъ Гольдбахъ, выѣхавшій въ Москву вмѣстѣ съ дворомъ въ 1727 году). Въ теченіе трехъ лѣтъ онъ издалъ первые два тома записокъ или "Комментарій" нашей академіи на языкѣ латинскомъ и "Сокращеніе комментаріевъ" на языкѣ русскомъ, первую попытку познакомить русское общество съ трудами петербургскихъ академиковъ. Тогда же издавалъ онъ (1728--1730) "С. Петербургскія Вѣдомости" и наконецъ (1728--1742) "Примѣчанія на Вѣдомости" -- опытъ популярнаго изложенія разныхъ вопросовъ науки и вообще научныхъ свѣдѣній, которыя должны были интересовать тогдашнихъ русскихъ читателей и дѣйствительно интересовали такъ какъ изданіе охотно раскупалось.
Въ эту пору онъ сблизился съ Шумахеромъ. Послѣдній сдѣлалъ Миллера даже членомъ канцеляріи. Ломоносовъ раскрываетъ закулисныя тайны этой дружбы. По его словамъ "молодой студентъ и не далекой въ наукахъ надежды" {Матеріалы, стр. 080.} пріобрѣлъ тѣмъ расположеніе сильнаго Шумахера, что передавалъ ему сплетни о профессорахъ, разсказывалъ о ссорахъ ихъ между собою и Шумахеръ пользовался этими разсказами, чтобъ выставлять въ смѣшномъ видѣ враговъ своихъ у президента.
Въ 1730 году содѣйствіемъ Шумахера и противъ желанія другихъ членовъ, (по свидѣтельству Ломоносова), Миллеръ сдѣлался профессоромъ исторіи и ординарнымъ академикомъ. Ему было тогда 25 лѣтъ. Съ этого времени, но необъясненнымъ причинамъ, Миллеръ становится въ враждебныя отношенія къ прежнему своему покровителю, хотя и хлопочетъ за него во время слѣдственной коммисіи и послѣдній, чтобъ сбыть его съ шеи, предлагаетъ ему путешествіе, "якобы для нуждъ библіотечныхъ и книгопродажныхъ". Миллеръ пользовался въ это время такимъ уваженіемъ, что ему поручено было даже приглашать академиковъ въ Петербургъ. Ломоносовъ обвиняетъ его въ томъ, что онъ ѣздилъ безъ позволенія въ Англію, а въ Пруссіи принималъ участіе въ карусели и истратилъ казенныя деньги, которыя Шумахеръ, не хотѣлъ потомъ заплатить, что и было главною причиною ихъ вражды {Стр. 052 и 443.}. Спасаясь отъ преслѣдованіи Шумахера и отъ разныхъ непріятностей въ академіи, Миллеръ отправляется въ извѣстную сибирскую экспедицію, задуманную еще Петромъ В. для опредѣленія точныхъ границъ Азіи и Америки и снаряженную въ 1733 году академіей, въ качествѣ историка. Еще прежде этого путешествія, онъ полюбилъ русскую исторію изъ 1732 году, съ цѣлію познакомить съ нею своихъ соотечественниковъ, сталъ издавать на нѣмецкомъ языкѣ сборникъ матеріаловъ но русской исторіи, подъ названіемъ Sammlung russischer Geschichte". Десятилѣтнее странствованіе его но пустынямъ Сибири, вмѣстѣ съ Емелинымъ и Делилемъ, до Якутска и китайской границы, въ высшей степени важно для нашего знакомства съ этою страною, а по отношенію къ Миллеру свидѣтельствуетъ о его изумительномъ трудолюбіи. Онъ познакомился съ содержаніемъ всѣхъ архивовъ сибирскихъ городовъ Многочисленныя выписки изъ этихъ архивовъ, сдѣланныя подъ руководствомъ Миллера прикомандированными къ экспедиціи студентами, составили сборникъ болѣе чѣмъ въ 40 фоліантовъ. Миллеръ выписывалъ, снималъ изображенія со всего любопытнаго, встрѣчаемаго имъ на пути, чертилъ планы и карты, исправлялъ должность секретаря экспедиціи и помогалъ даже своимъ товарищамъ въ собираніи любопытныхъ произведеній природы. Собственныя свѣдѣнія Миллера увеличились громаднымъ матеріаломъ, до тѣхъ поръ никому неизвѣстнымъ. Съ исторіей и географіей Сибири и съ отношеніями послѣдней къ Китаю онъ познакомился подробно, но тяжелые труды путешествія и климатъ Сибири не прошли ему даромъ. Въ Якутскѣ онъ сильно захворалъ и слѣды этой тяжкой болѣзни долго отзывались потомъ въ Петербургѣ. Плодомъ этого странствованія было "Описаніе Сибирскаго царства и всѣхъ произведшихъ въ немъ дѣлъ", писанное имъ по нѣмецки еще съ 1743 года, а по русски изданное въ 1750 году (только первый томъ, заключающій пять главъ; остальные не вышли) и нѣсколько отдѣльныхъ статей по географіи, статистикѣ и исторіи Сибири, помѣщенныхъ имъ потомъ въ издаваемыхъ имъ "Ежемѣсячныхъ сочиненіяхъ". Когда "Сибирская исторія" была готова къ печати въ 1747 году, академія поручила Ломоносову разсмотрѣть ее, а потомъ и другимъ академикамъ. Разсмотрѣнію посвящено было нѣсколько засѣданій и въ нихъ мы видимъ первую встрѣчу Ломоносова съ историческими трудами его соперника, которые и тогда возбудили ст, его стороны мелочныя нападенія, раздѣляемыя и другими членами академіи, напр. касательно того, можно ли называть Ермака разбойникомъ, какимъ онъ былъ до покоренія имъ Сибирскаго царства {Стр. 105. См. еще Библіогр. Зап. 1861 г. стр. 515--518.}. Лично для Миллера это плодотворное для знакомства съ обширною областію Россіи странствованіе и тяжелые труды его не доставили никакой матеріальной выгоды. По возвращеніи въ Петербургъ, въ академіи онъ окруженъ былъ завистью и враждою. Ему не дали никакой награды, не возвратили даже истраченныхъ имъ денегъ, но всѣ эти неудачи не ослабили его любви къ труду.
Мы не знаемъ прямыхъ причинъ вражды Ломоносова къ Миллеру, но справедливость трсбуетъ замѣтить, что вездѣ, гдѣ только первому случалось упоминать о второмъ, въ словахъ его замѣтно сильное нерасположеніе, очевидная вражда. Всю полезную, честную и трудолюбивую дѣятельность Миллера, которая имѣетъ полное право на признательность Россіи, Ломоносовъ старается опозорить и выставить въ самомъ непривлекательномъ свѣтѣ. Трудно думать, чтобъ въ этомъ случаѣ онъ руководился одними высоко-патріотическими убѣжденіями. Случается, что Ломоносовъ собираетъ даже простыя сплетни съ цѣлію очернить Миллера, ссылается, напр. на слова покойнаго Крашенинникова" что будто бы Миллеръ, во время сибирской экспедиціи, запрещалъ товарищу своему Гмелину давать лекціи отправленнымъ съ ними русскимъ студентамъ {Стр. 060--061. Тогда же, вѣроятно, была пущена сплетня о томъ, что Миллеръ продавалъ за границу русскія историческія рукописи. См. "Опытъ повѣствованія о Россіи, оберъ-гофмейстера Елагина, М. 1803, стр. 101.}.
Въ 174-7 году Миллеръ едва не оставилъ Россіи. Контрактъ, заключенный съ нимъ академіею кончился, а въ новомъ уставѣ ея, составленномъ тогда Тепловымъ, безъ сомнѣнія изъ вражды къ Миллеру, мѣсто академика по исторіи бы по упразднено. Но въ судьбѣ Миллера, но словамъ митрополита Евгенія, принялъ участіе самъ президента, Разумовскій и онъ остался въ академіи профессоромъ исторіи, ректоромъ академическаго университета и получилъ кромѣ того званіе россійскаго исторіографа. Съ этихъ поръ онъ сталъ съ большимъ рвеніемъ заниматься любимымъ предметомъ своимъ -- русской исторіей, къ чему вызывала его и Оффиціальная обязанность.