Наконецъ капитанъ всталъ и пошелъ опять по направленію къ Пиккедилли, но какъ измѣнилось выраженіе его лица и походка! Истомленный и изнуренный, съ ввалившейся грудью и повѣсивъ голову, онъ съ трудомъ передвигалъ члены, и жалко было смотрѣть на его хромоту. Какая противуположность между слабымъ инвалидомъ ночи и бодрымъ ветераномъ утра!
Какъ хотѣлось мнѣ подбѣжать къ нему и подать ему руку! Но я не смѣлъ.
Капитанъ остановился возлѣ мѣста, гдѣ стоятъ наемные кабріолеты. Онъ опустилъ руку въ карманъ, вынулъ кошелекъ, провелъ по немъ пальцами; кошелекъ опять скользнулъ въ карманъ, и, какъ бы дѣлая надъ собою геройское усиліе, дядя приподнялъ голову и продолжалъ путъ свой.
-- Куда еще? подумалъ я.-- Навѣрное домой. Нѣтъ, онъ былъ безжалостенъ.
Капитанъ остановился только у входа одного изъ небольшихъ театровъ Стрэнда: тутъ онъ прочелъ афишу и спросилъ началась ли вторая половина представленія, "Только что началась," отвѣчали ему; -- Капитанъ вошелъ. Я тоже взялъ билетъ и взошелъ вслѣдъ за нимъ. Проходя мимо отворенной двери буфета, я подкрѣпилъ себя бисквитами и содовой водой. И, минуту спустя, я въ первый разъ въ жизни увидѣлъ театральное представленіе. Но оно меня не занимало. Я попалъ въ серединѣ какой-то забавной интермедіи. Около меня раздавался оглушительный смѣхъ. Я не находилъ ничего смѣшнаго, и, высматривая всякій уголъ, наконецъ разглядѣлъ въ самомъ верхнемъ ярусѣ лицо, печальное не менѣе моего. Это было лицо Капитана.
-- Зачѣмъ ему ходить въ театръ?-- подумалъ я,-- когда онъ доставляетъ ему такъ мало удовольствія: лучше бы ему, бѣдному старику, истратить шиллингъ на кабріолетъ.
Вскорѣ къ уединенному углу, гдѣ сидѣлъ капитанъ, подошли какіе-то шегольски одѣтые мужчины и разряженныя дамы. Онъ вышелъ изъ терпѣнья, вскочилъ и скрылся. Я тоже вышелъ и сталъ у двери съ тѣмъ, чтобы подстеречь его. Онъ сошелъ внизъ; я спрятался въ тѣни: онъ, простоявши на мѣстѣ минуту или двѣ, какъ бы въ недоумѣніи, смѣло вошелъ въ буфетъ или залу.
Съ тѣхъ поръ какъ я вышелъ оттуда, буфетъ наполнился народомъ, а я, теперь, проскользнулъ незамѣченный. Странно и смѣшно, но, вмѣстѣ, и трогательно было видѣть стараго солдата въ кругу этой веселой толпы. Онъ ростомъ своимъ отличался отъ всѣхъ, подобно Герою Омирову; онъ былъ головою выше самыхъ рослыхъ, и наружность его была такъ замѣчательна, что сейчасъ же обратила на себя вниманіе прекраснаго пола. Я, въ простотѣ моей, думалъ, что только врожденная нѣжность этого любезнаго и проницательнаго пола, такъ легко умѣющаго подстеречь душевную скорбь и всегда готоваго ее утѣшить, заставила трехъ дамъ въ шелковыхъ платьяхъ и изъ которыхъ на одной была шляпа съ перомъ, а на двухъ другихъ множество локоновъ, отойти отъ кружка джентельменовъ, съ ними разговаривавшихъ, и стать передъ дядей. Я пробѣжалъ сквозь толпу, чтобы послушать, что тамъ происходило.
-- Вы вѣрно кого-нибудь ищете,-- сказала одна изъ нихъ, ударяя его по рукѣ опахаломъ.
Капитанъ вздрогнулъ.