Однажды, войдя на старый, заросшій всякой травою дворъ, я увидѣлъ женщину, которая сидѣла на моемъ любимомъ мѣстѣ и срисовывала развалины. Эта женщина была молода и, въ моихъ глазахъ, лучше всѣхъ женщинъ, которыхъ случалось мнѣ видѣть прежде. Словомъ, я былъ очарованъ, или, какъ говорится, околдованъ. Я сѣлъ въ небольшомъ разстояніи, и сталъ любоваться ею, не желая даже говорить. Нѣсколько мгновеній спустя, съ другой стороны развалинъ, въ то время необитаемыхъ, подошелъ высокій и важный, почтенныхъ лѣтъ джентельменъ добродушной наружности; съ нимъ была собачка. Собачка подбѣжала ко мнѣ и залаяла. Это обратило на меня вниманіе джентельмена и дѣвушки. Джентельменъ подошелъ, кликнулъ собаку и учтиво извинился передо мной. Оглядѣвъ меня съ нѣкоторымъ любопытствомъ, онъ принялся разспрашивать о развалинахъ, о мѣстѣ и о родѣ, которому оно нѣкогда принадлежало, и называлъ имена предковъ, хорошо ему знакомыхъ. Мало по малу объяснилось что я происхожу отъ этого рода и что я младшій сынъ бѣднаго пастора, нынѣ, его представителя. Тогда джентельменъ рекомендовался мнѣ Графомъ Ренсфортсъ, главнымъ землевладѣльцемъ околодка; такъ какъ онъ чрезвычайно рѣдко бывалъ въ графствѣ во время моего дѣтства и первой молодости, то я прежде никогда и не видалъ его. Единственный сынъ его, молодой человѣкъ подававшій прекрасныя надежды, былъ однакожъ вмѣстѣ со мною въ Университетѣ. Молодой лордъ много читалъ и хорошо занимался, и мы уже были слегка знакомы, когда онъ оставилъ Университетъ и отправился путешествовать.
Услышавъ мое имя, лордъ Ренсфортсъ дружески взялъ мою руку и, подводя меня къ дочери, сказалъ: -- Вообрази, Эллиноръ, какой счастливый случай! это мистеръ Какстонъ, о которомъ такъ часто говорилъ твой братъ.
Словомъ, Пизистратъ, ледъ былъ проломанъ, знакомство сдѣлано и лордъ Ренсфортсъ, объявивъ мнѣ что онъ пріѣхалъ искупить продолжительное свое отсутствіе изъ своихъ владѣній и намѣренъ прожить въ Комптнѣ большую часть года, настоятельно просилъ меня навѣстить его. Я отправился къ нему. Расположеніе лорда Ренсфортса ко мнѣ росло: я сталъ бывать у него чаще.
Мой отецъ остановился, и увидавъ что мать уставила на него свои глаза, выражавшіе какую-то особенную грусть, и судорожно сжала руки, привсталъ и поцѣловалъ ее въ лобъ:
-- Какъ тебѣ не стыдно, дитя моя!-- сказалъ онъ.-- Въ первый разъ при мнѣ обращался онъ къ матери какъ отецъ. Но никогда, до этого времени, и не говорилъ онъ такъ важно и торжественно: у него не вырвалось даже ни одного цитата, это было невѣроятно; не отецъ мой говорилъ, а другой человѣкъ. Онъ продолжалъ:
-- И такъ, я часто бывалъ у нихъ. Лордъ Ренсфортсъ былъ человѣкъ замѣчательный. Щекотливость, впрочемъ безъ малѣйшей примѣси гордости (что довольно рѣдко) и любовь къ литтературнымъ занятіямъ, не дали ему принять то личное участіе въ жизни общественной, для котораго онъ былъ одаренъ такъ щедро; но слава его ума и прямодушіе дали ему не маловажное вліяніе, я думаю, и въ составленіи кабинетовъ; однажды, его даже убѣдили принять на себя исполненіе важной дипломатической должности, и не сомнѣваюсь я въ томъ, что онъ былъ въ ней на столько несчастливъ, на сколько можетъ быть несчастливъ добрый человѣкъ. Теперь онъ съ восторгомъ покидалъ свѣтъ и смотрѣлъ на него лишь издали, изъ своего уединенія. Лордъ Ренсфортсъ оказывалъ глубокое уваженіе къ дарованію и теплое сочувствіе къ молодымъ людямъ, которые казались ему одаренными имъ. Въ самомъ дѣлѣ, семейство его возвысилось черезъ дарованіе, и всегда отличалось имъ. Его дядя, первый въ семействѣ перъ, былъ знаменитый юрисконсультъ; отецъ прославился учеными трудами; дѣти, Эллиноръ и лордъ Пендервисъ, были высоко образованы. Такимъ образомъ все семейство усвоило себѣ аристократію ума. Этого не теряйте изъ виду, впродолженіи всего моего разсказа.
Леди Эллиноръ раздѣляла и вкусы и привычки отца (она тогда еще не была наслѣдницей). Лордъ Ренсфортсъ говорилъ со мной о моемъ будущемъ.
Мало по малу лордъ Ренсфортсъ полюбилъ меня до того, что склонялъ меня занять мѣсто въ Нижней Палатѣ. Членъ Парламента могъ добиться чего-нибудь, а вліянія и вѣса лорда Ренсфортва стало бы на то чтобы заставить избрать меня. Такое будущее было ослѣпительно для юноши, только что оторвавшагося отъ Ѳукидида, и знавшаго наизусть Демосѳена. Тогда, сынъ мой, я былъ не тотъ что теперь: я любилъ леди Эллиноръ Копитъ, и потому былъ честолюбивъ. Вы знаете сколько въ ней честолюбія до сихъ поръ. Но не могъ я выкраивать мое честолюбіе по ея честолюбію. Я не умѣлъ смотрѣть на мѣсто въ сенатѣ моей родины глазами человѣка, зависящаго отъ партіи или покровителя, заботящагося только о своей карьерѣ и при всякомъ выборѣ обязаннаго думать о томъ что и на сколько онъ сдѣлаетъ пользы себѣ. И я не зналъ даже согласовались-ли политическія убѣжденія лорда Ренсфортса съ моими. Да и могли-ли согласоваться виды человѣка опытнаго въ дѣлѣ жизни и юнаго, пылкаго студента? Но если бъ и были они одинаковы, я чувствовалъ, что никогда не достигну равенства съ дочерью моего патрона. Нѣтъ! я готовъ былъ пожертвовать моей любовью къ наукамъ, направить всѣ мои силы, всю мою энергію къ тому, чтобы сдѣлаться адвокатомъ, пренебречь задушевнымъ моимъ путемъ къ счастію, и достигнувъ независимости..., что тогда? къ чему бы послужили право говорить о любви и стремленія къ власти? Въ моихъ видахъ не было ничего общаго съ видами леди Эллиноръ. Поприще юриста или адвоката казалось ей трудомъ недостойнымъ, безполезнымъ: въ немъ ничто не плѣняло ея воображенія. Она слушала меня съ тою же очаровательной прелестью, которую сохранила и до сей поры, и съ помощью которой она какъ бы сливается съ тѣмъ, кто съ ней разговариваетъ. Она смотрѣла на меня умоляющимъ взоромъ, когда отецъ ея съ воодушевленіемъ распространялся о блестящей будущности людей, имѣющихъ успѣхъ въ Парламентѣ, ибо онъ (хотя самъ и не имѣлъ успѣха, но всегда жилъ съ людьми имѣвшими успѣхъ) слишкомъ высоко цѣнилъ его и, повидимому, всегда хотѣлъ насладиться имъ черезъ чье-нибудь посредство. Когда я въ свою очередь говорилъ объ адвокатурѣ (the bar), о независимости, лицо Эллиноръ помрачалось. Съ нею вездѣ былъ свѣтъ, на каждомъ шагу проглядывало его вліяніе,-- честолюбіе свѣта, всегда направленное къ власти и тщеславію!-- Одна сторона дома выходила на востокъ и была, по этому, подвержена непріятному восточному вѣтру.-- Насадите деревьевъ на полугорѣ!-- сказалъ я какъ-то разъ.-- Сажайте!-- замѣтила леди Эллиноръ: -- да и ждите двадцать лѣтъ пока они выростутъ. Нѣтъ, батюшка, постройте каменную стѣну и закройте ее плющемъ!-- Вотъ вамъ очеркъ всего ея характера. Подождать покуда выростутъ деревья -- она не могла; стѣну, разумѣется, можно было вывести гораздо скорѣе, а какія-нибудь чужеядныя растенія были бы болѣе пріятны для вида! Не смотря на все это, она была прекрасное, благородное созданіе. А я былъ влюбленъ! И я еще не до такой степени терялъ надежду, какъ вы думаете; лордъ Ренсфортсъ самъ ободрялъ меня и такъ, что не трудно было понять это! Не требуя отъ искателя руки своей дочери ни особеннаго значенія въ свѣтѣ, ни чрезмѣрно-большаго состоянія, онъ видѣлъ во мнѣ все чего было нужно ему: джентельмена стараго рода, въ комъ дѣятельный его умъ нашелъ бы осуществленіе того рода умственнаго честолюбія, котораго былъ преисполненъ самъ онъ, и которое до сихъ поръ не имѣло исхода. А Эллиноръ! Сохрани меня Богъ сказать, что она меня любила, но что-то заставляло меня думать что это могло случиться. При всѣхъ этихъ данныхъ, заглушивъ всѣ мои надежды, я сдѣлалъ надъ собой большое усиліе, высвободился изъ подъ разнообразныхъ впечатлѣній меня окружавшихъ и рѣшился избрать поприще, которое считалъ наиболѣе достойнымъ всѣхъ насъ. Я отправился въ Лондонъ готовиться въ адвокаты.
-- Въ адвокаты! Неужели?-- воскликнулъ я.-- Отецъ грустно улыбнулся.
-- Тогда все казалось маѣ возможнымъ. Я занимался уже нѣсколько мѣсяцевъ. За это время я по немногу приглядѣлся къ моей дорогѣ, обнялъ предстоявшія мнѣ трудности и созналъ, что во мнѣ заключалось все необходимое для того чтобы побѣдить ихъ. Воспользовавшись первымъ свободнымъ временемъ, я возвратился въ Кумберландъ. Я нашелъ тамъ Роланда. Со своею страстью къ приключеніямъ, съ жаждой къ дѣятельности, онъ, еще не вступая въ армію, въ два года исходилъ пѣшкомъ едва-ли не всю Великобританію и Ирландію. Я отъ души обнялъ рыцаря-странника и выслушалъ отъ него упреки за избранный мною путь. Во всемъ семействѣ, отъ роду, не было адвоката! Чуть-ли не въ это время ошеломилъ я его моимъ открытіемъ на счетъ типографщика! Когда-же я узналъ отъ Роланда о его короткомъ знакомствѣ съ владѣльцами Комптна, не знаю что именно овладѣло мною: ревность, страхъ, или предчувствіе, но знаю что мнѣ стало ужасно больно. Роландъ встрѣтился съ лордомъ Ренсфортсъ у кого то изъ джентельменовъ околодка, и лордъ Ренсфортъ изъявилъ свое удовольствіе что имѣлъ случай познакомиться съ нимъ, сначала изъ-за меня, а потомъ сошелся и съ самимъ Роландомъ.