-- Это просто и прямо, какъ пика,-- коротко возразилъ дядя -- тутъ никакихъ хитростей не нужно: -- "Я долженъ разстаться съ вами, мистеръ Тривеніонъ" -- "Почему?" -- "Не спрашивайте." -- Онъ настаиваетъ.-- "Если такъ, сэръ, если вы непремѣнно хотите знать почему,-- я люблю вашу дочь. У меня нѣтъ ничего, она богатая наслѣдница. Вы этой любви сочувствовать не можете, я и оставляю васъ!" -- Вотъ какъ долженъ поступить Англійскій джентельменъ, а, Остинъ?
-- Вы всегда правы, когда говорятъ ваши инстинкты, Роландъ!-- отвѣчалъ отецъ.-- Скажешь ты это, Пизистратъ, или мнѣ сказать за тебя?
-- Пусть скажетъ самъ!-- сказалъ Роландъ,-- пусть самъ судитъ объ отвѣтѣ. Онъ молодъ, смышленъ, пусть дѣйствуетъ въ свѣтѣ своимъ лицомъ. А Тривеніонъ пусть отвѣчаетъ. Пожавъ лавры, умѣйте покорить даму, какъ древніе рыцари. Во всякомъ случаѣ, помните, что услышите недоброе.
-- Я пойду -- сказалъ я твердо.
Я взялъ шляпу и вышелъ. Между тамъ какъ я выкодилъ на лѣстницу, я услышалъ легкіе шаги, спускавшіеся съ верхней лѣстницы, и маленькая ручка схватила мою. Я живо обернулся и встрѣтилъ полные, темные, мрачно-тихіе глаза Бланшь.
-- Не уходите, Систи,-- сказала она ласково.-- Я ждала васъ, я слышала вашъ голосъ, но боялась войти и помѣшать.
-- Для чего-жь вы меня ждали, Бланшь?
-- Для чего? Такъ, чтобъ васъ видѣть. У васъ глаза красны. О, братецъ!-- И, прежде нежели замѣтилъ я ея дѣтскій порывъ, она прыгнула мнѣ на шею и цѣловала меня. Бланшь была не похожа на большую часть дѣтей, и была скупа на ласки: стало быть она цѣловала меня отъ глубины своего ребяческаго сердца. Я отплатилъ ей тамъ-же, не сказавъ ни слова, спустился скоро по лѣстницѣ и выбѣжалъ на улицу. Не далеко отошелъ я, когда услышалъ голосъ отца: онъ нагналъ меня, взялъ меня подъ руку и сказалъ:
-- Развѣ не двое насъ страдальцевъ? Пойдемъ вмѣстѣ!
Я пожалъ его руку, и мы пошли, молча. Когда мы поравнялись съ домомъ Тривеніона, я, нерѣшительно, спросилъ:,