-- Истина и жизнь!-- воскликнулъ я, и каждый волосъ на головѣ поднялся у меня отъ удивленія.-- Стало быть, да здравствуетъ ложь и смерть!
-- Они вамъ не нравятся? вкусы необъяснимы.
-- Извините, я объясняю ваши, если вы дѣйствительно считаете за истину и жизнь такія тяжелыя и прискорбныя нелѣпости. Ради Бога, не думайте, чтобъ въ Англіи кто нибудь могъ довести себя до чего-нибудь, кромѣ Стараго Бойле или острова Норфолка, еслибы сталъ соразмѣрять свой образъ дѣйствій съ превратными понятіями о свѣтѣ, которыя нашелъ я здѣсь.
-- Сколько лѣтъ старше вы меня,-- спросилъ Вивіенъ съ насмѣшкой,-- что вы разъигрываете роль ментора, и поправляете мое незнаніе свѣта
-- Вивіенъ, не лѣта и опытность говорятъ здѣсь, а что-то болѣе ихъ мудрое: инстинктъ сердца и честь джентельмена.
-- Хорошо, хорошо!-- сказалъ Вивіенъ, нѣсколько сбитый, оставьте бѣдныя книги, вы знаете мое мнѣніе: такъ или иначе книги мало дѣйствуютъ на насъ.
-- Клянусь Египетской библіотекой и тѣнью Діодора! Мнѣ бы хотѣлось, чтобъ вы послушали моего отца объ этомъ предметѣ! Пойдемте -- прибавилъ я, съ глубокимъ состраданіемъ,-- пойдемте, еще не поздно, дайте мнѣ представить васъ моему отцу. Я согласенъ читать Французскіе романы всю жизнь, если послѣ одной бесѣды съ Остиномъ Какстонъ вы не уйдете домой съ облегченнымъ сердцемъ и свѣтлымъ лицомъ. Пойдемте къ намъ обѣдать!
-- Не могу,-- сказалъ Вивіенъ, какъ бы смущенный,-- не могу, потому что на дняхъ оставляю Лондонъ. Въ другое время, пожалуй,-- прибавилъ онъ -- мы можемъ встрѣтиться опять.
-- Надѣюсь -- сказалъ я, пожимая ему руку,-- и это очень вѣроятно, тѣмъ болѣе съ тѣхъ поръ, какъ, на смѣхъ вамъ, я разгадалъ вашу тайну, ваше происхожденіе и родство.
-- Какъ!-- воскликнулъ Вивіенъ, поблѣднѣвъ и кусая губу -- что вы хотите сказать? говорите.