-- Если буду счастливъ, вы объ этомъ узнаете.
-- Не хотите рекомендацій къ Тривеніону?
Вивіенъ подумалъ.
-- Нѣтъ, не надо, я думаю. А если понадобится, напишу вамъ.
Я взялъ шляпу и собрался идти, ибо былъ оскорбленъ и обиженъ, какъ вдругъ, по невольному влеченію, Вивіенъ быстро подбѣжалъ ко мнѣ, обвилъ руками мою шею и цѣловалъ меня, какъ мальчикъ своего брата.
-- Простите меня!-- воскликнулъ онъ дрожащимъ голосомъ: -- я не думалъ, чтобы могъ любить кого-нибудь такъ, какъ вы заставили меня любить васъ, хоть и противъ моей натуры. Если вы не мой добрый ангелъ, это потому только, что моя натура и привычки сильнѣе васъ. Несомнѣнно, мы когда-нибудь встрѣтимся. Мнѣ, покуда, будетъ досугъ поразсмотрѣть, можетъ ли "свѣтъ быть моей раковиной?" Я хочу быть aut Caesar, aut nullus! Вообще мало знаю я латинскихъ цитатовъ!
-- Вивіенъ!
-- Идите теперь, добрый другъ мой, покуда я еще въ такомъ расположеніи, идите, чтобы я опять не смутилъ васъ выходкой прежняго человѣка. Идите, идите!
И взявъ меня тихо подъ руку, Франсисъ Вивіенъ проводилъ меня изъ своей комнаты и, вернувшись, заперъ дверь.
О, если бъ могъ я оставить ему Роберта Галль, вмѣсто этихъ неистовыхъ тифоновъ! Но было ли бы въ этомъ случаѣ полезно лекарство, или должна была суровая опытность прописать ему болѣе горькіе пріемы своей желѣзной рукою?