-- Однако -- сказалъ отецъ, исполнивъ это изъявленіе благодарности и любви,-- однако, надо признаться, что нѣтъ нигдѣ мѣста хуже, кромѣ Графства Кембриджскаго! {Этого нельзя сказать вообще о Кумберландѣ, одной изъ лучшихъ странъ Великобританіи. Но тотъ участокъ, о которомъ говоритъ М. Какстонъ, дикъ, безплоденъ и пустъ. Прим. Авт. }

-- Напротивъ -- сказалъ я -- оно широко и просторно, у него своя красота. Въ этихъ необозримыхъ, волнующихся, невоздѣланныхъ, безлѣсныхъ степяхъ вся прелесть первобытнаго безмолвія! И какъ онѣ подходятъ къ характеру развалинъ! Все здѣсь феодально: я теперь лучше понимаю Роланда.

-- Не случилось бы чего съ Карданомъ!-- воскликнулъ отецъ: -- онъ отлично переплетенъ; онъ такъ славно упирался въ самую мясистую часть этой безпокойной Примминсъ.

Бланшь, между тѣмъ, убѣжала далеко впередъ, и я поспѣшилъ за ней. Тутъ еще сохранились остатки глубокой траншеи (окружавшей развалины съ трехъ сторонъ, между тѣмъ какъ съ четвертой былъ изломанный парапетъ), любимаго вида укрѣпленія Тевтонскихъ племенъ. Насыпь, сдѣланная на кирпичныхъ сводахъ, замѣнила прежній подъемный мостъ, а наружныя ворота были только масса живописныхъ развалинъ. На дворѣ стараго замка была площадка, гдѣ нѣкогда творилось правосудіе, и посреди его, сравнительно пощаженная временемъ, высилась башня, изъ которой вышелъ къ намъ на встрѣчу владѣлецъ-ветеранъ.

Предки его, можетъ быть, приняли бы насъ великолѣпнѣе, но едва-ли болѣе ласковый привѣтъ могли они сдѣлать намъ. Въ самомъ дѣлѣ, въ своемъ владѣніи, Роландъ казался другимъ человѣкомъ. Его угловатость, отталкивавшая тѣхъ, кто не понималъ ея, исчезала. Онъ казался менѣе гордъ, потому именно, что онъ и его гордость, на этой землѣ, были въ ладу между собой. Какъ любезно протянулъ онъ правую руку свою моей матери, не подражая неумѣстной развязности современныхъ рыцарей, какъ осторожно и внимательно провелъ онъ ее черезъ репейники, кусты и камни, къ низкой двери надъ сводомъ, гдѣ высокаго роста слуга, въ которомъ не трудно было узнать стараго солдата, въ ливреѣ, сообразной безъ сомнѣнія съ цвѣтами его герба (чулки его были красные), стоялъ, выпрямившись, какъ часовой. Когда мы вошли въ залу, она смотрѣла такъ весело, что мы были поражены удивленіемъ. Въ ней былъ большой каминъ и, хотя было лѣто, въ каминѣ горѣлъ огонь! Но это ни мало не казалось лишнимъ, потому что въ залѣ не было потолка, а окна были такъ малы и узки, и устроены такъ высоко и глубоко, что можно было подумать, что мы вошли въ подземелье. И все-таки эта комната имѣла видъ, веселый и пріятный, въ особенности благодаря огню, частію же пестрымъ обоямъ съ одной стороны, а съ другой, соломенной рогожкѣ, утвержденной вдоль нижней части стѣнъ, и меблировкѣ, свидѣтельствовавшей о живописномъ вкусѣ дяди. Когда мы наглядѣлись и насмотрѣлись вдоволь на залу, дядя повелъ насъ не по одной изъ тѣхъ широкихъ лѣстницъ, какія видите вы въ нынѣшнихъ домахъ, а по маленькой, каменной, винтообразной,-- показывать комнаты, назначенныя для его гостей. Была, во первыхъ, узкая комната, которую онъ назвалъ кабинетомъ моего отца, по истинѣ устроенная для философа, ревнующаго отрѣшиться отъ міра; нужно было влѣзть на лѣстницу, чтобъ выглянуть въ окно, и тогда зрѣніе человѣка, даже не близорукаго, не могло обнять, ничего болѣе небольшаго отверстія въ стѣнѣ, которое представляло взору одно небо Кумберланда, и изрѣдка на немъ летѣвшую ворону. Но отецъ -- я кажется, уже сказалъ это прежде,-- не заботился о картинахъ природы, и съ удовольствіемъ смотрѣлъ на келью, назначенную для него.

-- Можно, когда хотите, прибить полки для вашихъ книгъ -- сказалъ дядя, потирая руки.

-- Доброе бы дѣло!-- отвѣчалъ отецъ -- онѣ такъ долго находились въ лежачемъ положеніи, и имъ вѣрно было бы пріятно порасправиться, бѣдняжкамъ. Любезный Роландъ, эта комната назначена для книгъ, такъ кругла она и глубока. Я буду здѣсь, какъ Истина въ колодцѣ.

-- А вотъ комната для васъ, сестрица, прямо изъ этой -- сказалъ дядя, отворяя небольшую дверь въ прекрасную комнату, съ низкимъ окномъ и желѣзнымъ балкономъ,-- а рядомъ, спальня. Что касается до васъ, Пизистрать, я боюсь, чтобы не пришлось вамъ покуда помѣститься по солдатски. Но не бойтесь: въ день или въ два мы устроимъ все это достойно полководца вашего славнаго имени; онъ былъ великій полководецъ, Пизистратъ I, не правда-ли?

-- Говорятъ,-- отвѣчалъ отецъ,-- не люблю я его.

-- Здѣсь вы можете говорить все, что хотите!-- отвѣчалъ Роландъ весело, и повелъ меня вверхъ по лѣстницамъ, продолжая извиняться передо мной, такъ что я думалъ, что мнѣ придется жить въ тюрьмѣ или въ конурѣ. Подозрѣнія мои мало разсѣялись, когда я увидѣлъ, что мы выходили изъ башни и шли по направленію къ тому, что казалось мнѣ кучей однѣхъ развалинъ, на правой сторонѣ двора. Но я былъ пріятно пораженъ, найдя посреди этихъ развалинъ комнату съ просторнымъ окномъ, откуда былъ видъ на всю мѣстность, и построенную непосредственно надъ клочкомъ земли, обработаннымъ на подобіе сада. Убранство было хорошо, хоть и просто, стѣны и полы -- покрыты рогожками, и, не взирая на необходимость переходить весь дворъ, для сообщенія съ домомъ и лишеніе въ современномъ удобствѣ, называемомъ сонеткой, я разсчелъ, что ничего лучше не могъ желать я.