-- Далеко? Онъ не былъ бы теперь въ тюрьмѣ, если бъ я не закрылъ глаза на его слабость. Надо мнѣ было знать его лучше. Глупая самоувѣренность ослѣпила меня; я вздумалъ печатать Большую книгу, какъ будто бы (м. Какстонъ оглянулъ полки) и безъ того не довольно большихъ книгъ на свѣтѣ! Я вздумалъ распространять и поощрять познанія подъ видомъ журнала, я, не знавшій на столько характеръ моего свояка, чтобы спасти самаго себя отъ гибели! Будь, что будетъ, а я сочту себя ничтожнѣйшимъ изъ всѣхъ людей, если дамъ сгнить въ тюрьмѣ бѣдному созданію, на которое мнѣ слѣдовало смотрѣть, какъ на мономана,-- потому только, что мнѣ, Остину Какстонъ, не достало здраваго смысла. И (заключилъ съ рѣшимостію отецъ) онъ братъ твоей матери, Пизистратъ. Мнѣ бы надо было сейчасъ же ѣхать въ городъ; но услышавъ, что жена писала къ тебѣ, я ждалъ тебя, чтобы оставить ее въ сообществѣ надежды и утѣшенія -- двухъ благъ, которыя улыбаются каждой матери на лицѣ такого сына, какъ ты. Завтра я ѣду.
-- И думать не смѣйте!-- твердо отвѣчалъ мистеръ Скилль.-- Какъ медикъ, я запрещаю вамъ ѣхать прежде шести дней.
ГЛАВА II.
-- Сэръ,-- продолжалъ мистеръ Скилль, откусивъ кончикъ сигары, которую вытащилъ изъ кармана,-- вы согласитесь со мною, что васъ призываетъ въ Лондонъ весьма важное дѣло.
-- Въ этомъ нѣтъ сомнѣнія,-- отвѣчалъ отецъ.
-- А хорошо или худо сдѣлается дѣло -- это зависитъ отъ состоянія здоровья,-- самодовольно воскликнулъ Скилль.-- Знаете-ли, мистеръ Какстонъ, что покуда вы смотрите такъ спокойно, нарочно для того, чтобъ поддержать вашего сына и обмануть жену, знаете-ли, что вашъ пульсъ, который бьется обыкновенно не много болѣе шестидесяти разъ, теперь дѣлаетъ до ста ударовъ? Знаете-ли вы, что ваши слизистыя оболочки въ состояніи раздраженія, очевидномъ на papillis кончика вашего языка? И если при такомъ пульсѣ и при такомъ языкѣ вы думаете дѣлать денежныя дѣла съ людьми, которые надъ ними посѣдѣли, я могу только сказать, что вы человѣкъ пропадшій.
-- Но.... началъ было отецъ.
-- Развѣ сквэръ Ролликъ,-- продолжалъ мистеръ Скилль -- сквэръ Ролликъ, самая коммерческая голова, развѣ сквэръ Ролликъ не продалъ свою прекрасную ферму, Скрэнниголтъ, тридцатью процентами дешевле ея настоящей цѣны? Все графство съ ума сошло! А что было причиной? У него были первые признаки припадка желтухи, дававшаго ему печальный взглядъ и на всю жизнь, и на интересы земледѣлія! Съ другой стороны, развѣ знаменитый Куль (Cool), благоразумнѣйшій изъ всего населенія трехъ соединенныхъ королевствъ и до того методичный, что всѣ часы ставились по его часамъ, однимъ утромъ, очертя голову, не бросился въ безумную спекуляцію воздѣлыванія Ирландскихъ болотъ (часы его шли невѣрно впродолженіи цѣлыхъ трехъ мѣсяцевъ, отчего все наше графство на часъ ушло впередъ отъ всей Англіи!) А что было причиной этого, не зналъ никто, пока не позвали меня: я нашелъ кожицу черепа въ состояніи остраго раздраженія, вѣроятно, въ полостяхъ органовъ пріобрѣтенія и мечтательности. Нѣтъ, мистеръ Какстонъ, вы останетесь дома и примете успокоивающую микстуру, которую я пришлю вамъ, изъ соку латука и бузины. А я,-- продолжалъ Скилль, зажигая свою сигарку и дѣлая двѣ отчаянныя затяжки,-- а я поѣду въ городъ я обдѣлаю все дѣло за васъ, и кстати возьму съ собой этого молодаго джентельмена, котораго пищеварительныя отправленія въ состояніи безопасно бороться съ ужасными началами диспепсіи,-- неумолимыми должниками.
Мистеръ Скилль, говоря это, съ намѣреніемъ наступилъ мнѣ на ногу. Отецъ кротко отвѣчалъ:
-- Хоть я вамъ и очень благодаренъ, Скилль, за ваше любезное предложеніе, но не вижу я необходимости принять его. Я не такой дурной философъ, какъ вы, по видимому, воображаете; и ударъ, который я получилъ, хоть разстроилъ мой организмъ, но не сдѣлалъ меня неспособнымъ продолжать мои дѣла.