-- Тс, тс! Какимъ чортомъ вы узнали, что меня прежде звали Пик.... то есть, это было просто пріятельское прозвище, не больше. Бросьте его, сэръ, или
"Вы возбудите благородный гнѣвъ!"
-- Хорошо, хорошо!
"Подъ всякимъ именемъ благоухаетъ роза!"
какъ замѣчаетъ Лебедь, на этотъ разъ по крайней мѣрѣ справедливо. У мистеръ Вивіена тоже, кажется, разныя имена. Припомните: молодой человѣкъ, черноволосый, почти ребенокъ, съ которымъ я встрѣтилъ васъ однажды на дорогѣ.
-- А-а!-- сказалъ мистеръ Пикокъ, успокоившись; -- понимаю, о комъ вы говорите, хотя и не помню, что имѣлъ удовольствіе видѣть васъ прежде. Нѣтъ, не слыхалъ я о немъ давно ничего; а хотѣлось-бы мнѣ знать, куда онъ дѣвался. Этотъ джентельменъ былъ по сердцу мнѣ. Вилль обрисовалъ его какъ нельзя вѣрнѣе:
"The courtier's, soldier s, scholar's eye, tongue, sword."*
* Глазъ придворнаго, языкъ ученаго, храбрость солдата.
И что за рука для кія! Посмотрѣли бы вы, какъ онъ искалъ мыльнаго пузыря славы у самой пасти пушки! Я могу сказать,-- продолжалъ мистеръ Пикокъ восторженно,-- что это былъ замѣчательный человѣкъ; что за складъ! просто кирпичъ.
Потомъ, вглядываясь въ меня еще больше и сложивъ руки и пальцы подобно Тальмѣ, когда онъ произносилъ знаменитое: qu' en dis-tu? онъ прибавилъ тихо и мѣрно: