-- Есть мѣсто для врача въ нашемъ сосѣдствѣ, м. Скилль,-- замѣтилъ капитанъ.-- Джентельменъ вашего званія, который насъ пользуетъ, ищетъ, я знаю, передастъ свою практику.
-- Гм!-- отвѣчалъ Скилль,-- должно быть ужасно здоровый околодокъ.
-- Да, есть немножко, м. Скилль,-- сказалъ дядя съ улыбкой.-- Но съ вашей помощью можетъ произойдти въ этомъ отношеніи большая перемѣна къ лучшему.
М. Скилль собирался отвѣчать, когда послышался нетерпѣливый и прерывистый звукъ колокольчика у рѣшетки, такъ что всѣ мы вскочили и посмотрѣли другъ на друга удивленные. Кто бы это могъ быть? Не долго оставались мы въ нерѣшимости: спустя мгновеніе, голосъ дяди Джека, всегда ясный и звучный, раздался въ сѣняхъ, и мы все еще смотрѣли другъ на друга въ недоумѣніи, когда м. Тибетсъ съ толстымъ шерстянымъ шарфомъ на шеѣ и въ удивительно-роскошномъ пальто изъ двойнаго саксонскаго сукна, совершенно новомъ, ввалился въ комнату, внеся съ собою изрядное количество холоднаго воздуха, который поспѣшилъ согрѣть сначала въ объятіяхъ матери. Послѣ этого онъ бросился-было къ капитану, но капитанъ скрылся за этажеркой съ словами:
-- Гм! мистеръ.... сэръ Джакъ.... сэръ.... Гм, гм!....
Обманувшись съ этой стороны, м. Тибетсъ вытеръ остававшійся на пальто холодъ о вашего покорнаго слугу, ударилъ по-пріятельски Скилля по спинѣ и сталъ располагаться на своемъ любимомъ мѣстѣ передъ каминомъ.
-- Что, удивилъ!-- сказалъ дядя Джакъ, усѣвшись;-- нѣтъ, васъ это не должно удивлять; вы должны были знать сердце Джака; вы, по крайней мѣрѣ, Остинъ Какстонъ, которые знаете всякую вещь, вы должны были видѣть, что оно было переполнено самыми нѣжными и родственными чувствами: что однажды избавленный изъ этой проклятой Флитъ (вы не можете себѣ представить, что это за мѣсто, сэръ), я не найду покоя ни днемъ, ни ночью, покуда не прилечу сюда, бѣдный раненный голубь, сюда, къ милому семейному гнѣзду!-- съ чувствомъ прибавилъ дядя Джакъ, вынимая носовый платокъ свой изъ пальто, которое бросилъ на отцовы кресла.
Не было ни слова отвѣта на это краснорѣчивое и трогательное обращеніе. Матушка наклонила прекрасную головку, какъ будто бы пристыженная. Дядя совершенно забился въ уголъ, поставивъ передъ собою этажерку такимъ образомъ чтобъ устроить рѣшительное укрѣпленіе. Мистеръ Скилль схватилъ перо, которое уронилъ Роландъ, и принялся гнѣвно чинить его, то есть рѣзать на куски, осязаемо намѣкая на то, какъ поступилъ-бы онъ съ дядей Джакомъ, если бъ онъ живой попался ему въ руки. Я нагнулся надъ родословной, а отецъ вытиралъ свои очки.
Безмолвіе испугало-бы всякаго человѣка: ничто не пугало дядю Джака.
Дядя Джакъ оборотился къ огню, погрѣлъ одну ногу, другую, и, совершивъ эту пріятную операцію, опять повернулся къ обществу, и, какъ будто бы отвѣчая какимъ-то воображаемымъ возраженіямъ, продолжалъ задумчиво: