Отецъ не думалъ уже сдерживать умственныя мои усилія. Онъ такъ уважалъ науку, что невольно желалъ видѣть во мнѣ ученаго, хотя нѣсколько разъ печально повторялъ мнѣ:
-- Дитя мое, обладай книгами, но не давай имъ обладать тобою. Читай и живи, но не живи для одного чтенія. Довольно въ семьѣ одного невольника науки: мое рабство не должно быть наслѣдственное.
Въ слѣдствіе этого, отецъ искалъ для меня школы высшей, и слава филелиническаго института доктора Германа достигла до его свѣдѣнія.
Этотъ славный докторъ Германъ былъ сынъ Нѣмецкаго музыканта, поселившагося въ Англіи; онъ кончилъ свое воспитаніе въ Боннѣ, въ университетѣ; но увидѣвъ, что наука слишкомъ дешевый и общій товаръ въ Германіи, рѣшился на Англійской почвѣ основать школу, которая стала бы эпохой въ исторіи ума человѣческаго. Докторъ Германъ былъ одинъ изъ первыхъ преобразователей новѣйшаго способа ученія. Эти преобразователи умножились съ тѣхъ поръ, и подорвали бы классическіе наши пансіоны, если бы эти послѣдніе не перенимали нѣкоторыхъ полезныхъ нововведеній, изъ ихъ путаницы.
Докторъ Германъ напечаталъ многія сочиненія противъ всѣхъ существующихъ методъ. Всѣхъ извѣстнѣе было сочиненіе противъ мерзостнаго способа учить складамъ.
Вотъ вступленіе славнаго этого трактата:
"Никогда отецъ всякой лжи не выдумывалъ ничего лживѣе, коварнѣе и безразсуднѣе того обмана, которымъ мы затемняемъ самыя свѣтлыя истины правды, проклятою нашей системой складовъ!
"Возьмите, напр., односложное слово cat какъ осмѣлитесь вы приказать ребенку выговорить катъ, три буквы которыя, назовете: си, ей, ти? Надобно сказать сиейти, а не катъ.-- Можетъ ли быть удачнымъ воспитаніе, начинающееся такой необъятной ложью? Можно ли удивляться отчаянію матерей, преподающихъ азбуку?"
Читатель пойметъ изъ приведеннаго примѣра теоріи воспитанія, что докторъ Германъ начиналъ съ начала. Онъ храбро схватывалъ быка прямо за рога. Во всемъ остальномъ допуская широкое правило эклектизма, онъ соединилъ всѣ новѣйшія изобрѣтенія: взаимное обученіе Беля и Ланкастера, методы Гоффиля и Гамильтона, живописныя азбуки, и анализированныя картины; подобно охотнику, вооруженному ружьемъ, соединяющимъ кремень и капсюли.... и который, увы! тѣмъ не лучше стрѣляетъ дичь и зайцевъ!-- Между тѣмъ докторъ Германъ дѣйствительно преподавалъ многое, о чемъ въ другихъ школахъ не заботились; кромѣ Греческаго и Латинскаго языковъ, въ его программу входили всѣ такъ называемыя полезныя свѣдѣнія. Онъ платилъ профессорамъ химіи, механики и натуральной исторіи; были курсы математики и физики; всѣ возможныя гимнастическія упражненія предлагались во время игры и отдохновенія,-- и если ученость воспитанниковъ не весьма была глубока, то, по крайней мѣрѣ, простиралась въ широкомъ размѣрѣ, и никто не оставался пяти лѣтъ у доктора Германа, не выучившись чему-нибудь, чего нельзя сказать обо всѣхъ школахъ. У него мальчикъ научался видѣть, слышать и дѣйствовать членами; пріобрѣталъ привычку къ порядку, опрятности и дѣятельности. Пансіонъ этотъ нравился матеряхъ и удовлетворялъ отцевъ. Однимъ словомъ, онъ благоденствовалъ, и въ то время, о которомъ я говорю, у доктора Германа было больше ста учениковъ. Нужно еще прибавить, что, начиная ремесло педагога, сострадательный мудрецъ объявилъ самое человѣколюбивое отвращеніе отъ тѣлесныхъ наказаній. Но, увы! по мѣрѣ того, какъ увеличивалось число воспитанниковъ, онъ мало по малу отрекался отъ почтеннаго отвращенія отъ классическихъ розгъ. Съ великой горестью дошелъ онъ до заключенія, что "есть скрытные источники, которые открыть можно только посредствомъ гадательной лозы." И испытавъ, какъ легко березовая лоза управляетъ всѣмъ механизмомъ его маленькаго государства, онъ подвигалъ филеленическій институтъ, какъ школьникъ движетъ волчокъ свой, беспрестанными взмахами розги.
Къ сожалѣнію, должно сознаться, что это печальное отступничество начальника академическаго пансіона нисколько не убавило его славы: напротивъ, онъ показался болѣе естественнымъ, больше Англійскимъ, меньше чужеземнымъ. Вовремя самаго высшаго блистанія этой славы, очутился я подъ гостепріимнымъ кровомъ доктора Германа, съ туго набитымъ чемоданомъ и съ большимъ пирогомъ въ дорожной сумкѣ.