Между многими странностями доктора Германа, одной предавался онъ вѣрнѣе, нежели первобытнымъ статутамъ нетѣлеснаго наказанія. Для нея, выставлено было большими золотыми буквами на фронтонѣ заведенія:
Филеленическій Институтъ.
Онъ принадлежалъ къ той знаменитой категоріи ученыхъ, которые воюютъ съ нашей народной миѳологіей, и измѣняютъ всѣ преданія именъ древнихъ, преподаваемыхъ въ Этонѣ и въ Гарровѣ.-- Однимъ словомъ, онъ силился ввести совершенную правильность въ искаженное правописаніе именъ Греческихъ. Негодованіе его не знало мѣръ когда школьники смѣшивали Зевса съ Юпитеромъ, Арея съ Марсомъ, Артемиду съ Діаной.
-- Какъ! восклицалъ онъ, слушал какого-нибудь новичка, который не забылъ еще своей прежней грамматики: какъ, что вы разумѣете подъ именемъ Юпитера, которымъ вы перевели Зевса? Развѣ Богъ Олимпа съ эгидой и орломъ, богъ влюбленный, вспыльчивый, гонящій облака, похожъ сколько-нибудь на важнаго, торжественнаго, нравственнаго Юпитера Капитолійскаго? на deus optimus, maximus?.... который возмутился бы отъ одной мысли превратиться въ лебедя или быка, чтобы догнать невинную фрейлейнъ!.... Я васъ спрашиваю, Г. Симкинсъ!
Юный Симкинсъ не смѣлъ противорѣчить доктору Г ерману.
-- А вы, говорилъ онъ, обращаясь къ другому преступнику, какъ могли вы перевесть Арея Гомерова, дерзкимъ, пошлымъ именемъ Марса? Арей, г., Джонъ, Арей, ревущій подобно десяти тысячамъ людей; ревущій, какъ вы заревете, когда въ другой разъ назовете его Марсомъ! Арея человѣкоубійцу не отличать отъ Марса или Маворса, украденнаго Римлянами у Сабинянъ! Марса, важнаго и спокойнаго покровителя Рима! Г. Джонъ, Г. Джонъ! стыдитесь самого себя!
И поднявши къ небу руки, украшенныя перстнями, добрый докторъ забывалъ скрывать Нѣмецкое свое произношеніе, и восклицалъ почти внѣ себя:
-- А ты Аѳродита! ты, превратившая Адониса въ анемонъ, тебя называетъ Венерой сопливый г. Будерфиль! Венерой, пребывающей при погребеніяхъ, грязныхъ ямахъ и всякихъ нечистотахъ! О mein Golt! подойдите сюда Г. Будерфиль, вамъ за то будетъ розга! Да, нечестивый, я долженъ васъ высѣчь.
Само собою разумѣется, что и мое несчастное Гречеческое имя подпало водъ очистительный разборъ моего учителя филелина. Подъ первымъ заданнымъ мнѣ сочиненіемъ, самымъ лучшимъ почеркомъ подписалъ я крупно: Пизистратусъ Какстонъ.
-- И вашъ батюшка слыветъ ученымъ? сказалъ презрительно докторъ Германъ. Ваше имя Греческое, и потому извольте писать его прибавя е и о, Пейзистратосъ. Не забудьте поставить ковычку надъ и. Можете ли вы надѣяться выдти чѣмъ-нибудь порядочнымъ, Г. Какстонъ, если не занимаетесь собственнымъ вашимъ именемъ и равнодушно пропускаете е и ковычку, и ставите усъ, вмѣстѣ отъ! Ахъ, mein Golt! въ послѣдній разъ прощаю вамъ это ужасное искаженіе: Пи, а не Пей!