-- Онъ, должно-быть, съ м. Тривеніонъ, сэръ.
-- Адресъ?
-- Лорду Н. въ Ц. близъ В.
Больше я не слушалъ.
Убѣжденіе въ готовившемся черномъ и низкомъ заговорѣ освѣтило меня какъ молнія. Почему, если Тривеніонъ въ самомъ дѣлѣ былъ боленъ, хитрый слуга скрылъ отъ меня это? Почему далъ онъ мнѣ время разговаривать съ нимъ, вмѣсто того, чтобы спѣшить къ леди Эллиморъ? Какимъ образомъ, если его привела въ Лондонъ внезапная болѣзнь Тривеніона, какимъ образомъ могъ онъ знать, когда пріѣдетъ, что говорился онъ и что доказывало свиданіе съ ожидавшей его женщиной? Сверхъ того, почему, если не было никакого особаго намѣренія противъ миссъ Тривеніонъ, почему было не исполнить благоразумной предусмотрительности ея матери и воспользоваться врожденной привязанностью и быстрымъ порывомъ юности, чтобы поднять на ноги и отправить въ дорогу дѣвочку, которой ея положеніе запрещало предпринимать такое путешествіе безъ надежнаго спутничества,-- противно, вѣроятно, и желанію и приказаніямъ леди Эллиноръ? Одна, совершенно одна? Стало быть Фанни Тривеніонъ въ рукахъ двухъ слугъ, орудій и повѣренныхъ отчаяннаго Вивіена; переговоры между слугами, отложенное до-завтра свиданіе въ связи съ именемъ Вивіена, до неимовѣрности разожгли страшное предчувствіе влюбленнаго.
Я бросился изъ дома.
Я побѣжалъ къ Гей-маркту, крикнулъ кабріолетъ, и поскакалъ какъ можно было скорѣе домой, потому-что у меня не было съ собой довольно денегъ для дороги; пославъ трактирнаго слугу за почтовыми лошадьми, я бросился въ нашу комнату, гдѣ къ счастью нашелъ Роланда, и воскликнулъ:
-- Дядюшка, ѣдемте со мной, берите денегъ, больше! Не знаю самъ, что такое затѣваютъ противъ Тривеніоновъ. Мы, можетъ-быть, еще поспѣемъ. Разскажу вамъ все дорогой. идемте, ѣдемте!
-- Разумѣется, но въ чемъ-же дѣло? Вы забываете ихъ положеніе; успокойтесь. Да кто-же это?
-- Тотъ, котораго я любилъ какъ друга, кому я самъ помогъ сойдтися съ Тривеніономъ, Вивіенъ, Вивіенъ!