-- А человѣкъ? слѣзалъ онъ послѣ того какъ вы выѣхали со станціи, и передъ тѣмъ какъ все это съ вами случилось?
-- Да, сэръ; онъ сказалъ, что колеса загараются, что оси не патентованныя и что онъ позабылъ велѣть ихъ смазать.
-- И онъ осмотрилъ колесо; и скоро послѣ этаго чека выпала? Такъ что-ли?
-- Такъ, сэръ, такъ!-- отвѣчалъ почталіонъ, вылупивъ глаза,-- да, точно такъ и было, сэръ.
-- Ѣдемъ, Пизистрать, ѣдемъ! мы поспѣли во-время: только молите Бога... молите Бога.... чтобы.... Капитанъ воткнулъ шпоры въ лошадь, и не слышалъ уже остальныхъ словъ.
Нѣсколько ярдовъ въ сторонѣ отъ дороги стояла, отдѣленная отъ нея лужайкой, гостинница -- мрачное, старинное зданіе, построенное изъ дикаго камня, глядѣвшее непривѣтно при свѣтѣ луны; съ одной стороны нѣсколько скалъ бросали на него черную тѣнь. Какая глушь! возлѣ него не было ни дома, ни хижины. Если содержатели гостинницы люди такого рода, что злодѣи могли-бы разсчитывать на ихъ содѣйствіе, а невинность не должна была надѣяться на ихъ помощь, такъ, сверхъ того, не нашлось бы и сосѣдей, которыхъ-бы можно было поставить на ноги: вблизи не было другаго убѣжища. Мѣсто было искусно выбрано.
Двери были заперты; въ комнатахъ нижняго яруса былъ огонь, но ставни были закрыты снаружи. Дядя остановился на минуту и потомъ спросилъ у почтальона:
-- Знаешь ты задній входъ въ домъ?
-- Нѣтъ, сэръ; я не часто бываю въ этой сторонѣ, и содержатели-то новые: говорятъ, у нихъ дѣла идутъ плохо.
-- Постучись въ дверь.... мы покуда постоимъ въ сторонѣ. Если у тебя спросятъ, что тебѣ нужно, скажи только, что ты хочешь говорить съ лакеемъ, что ты нашелъ кошелекъ: на вотъ, возьми мой!