-- Прочь! я ни за кѣмъ не признаю власти надъ моими поступками и надъ моей участью; я не допускаю посредниковъ между этой леди и мной. Сэръ,-- продолжалъ онъ, грозно смотря на отца,-- сэръ, вы позабыли нашъ договоръ. Связь наша разорвана, ваша власть надо мной уничтожена; я не ношу больше вашего имени, для васъ я былъ и продолжаю быть какъ-бы мертвымъ. Я отказываю вамъ въ правѣ становиться между мною и тѣмъ, что для меня дороже жизни. О (при этомъ онъ протянулъ руки къ Фанни), миссъ Тривеніонъ, не откажите мнѣ въ одной просьбѣ, въ чемъ-бы вы меня ни обвиняли. Позвольте мнѣ видѣть васъ на-единѣ хоть на одну минуту, позвольте мнѣ доказать вамъ, что если былъ я преступенъ, то не изъ тѣхъ низкихъ видовъ, которые мнѣ здѣсь приписываютъ, говоря, что я будто-бы хотѣлъ соблазнить богатую наслѣдницу; нѣтъ, а хотѣлъ тронуть женщину; поймите вы меня!
-- Нѣтъ, нѣтъ; -- говорила Фанни, прижимаясь ближе къ Роланду, не оставляйте меня. Если онъ точно, какъ кажется, вашъ сынъ, я прощаю его; но велите ему уйдти, мнѣ страшенъ его голосъ!
-- Неужели вы-бы въ самомъ дѣлѣ хотѣли уничтожить во мнѣ воспоминаніе о связи, которая существуетъ между нами -- сказалъ Роландъ глухимъ голосомъ,-- неужели вы-бы хотѣли, чтобы я, видя въ васъ только низкаго вора и обманщика, выдалъ васъ въ руки правосудія, или растянулъ у моихъ ногъ. Ступайте, и пусть спасетъ васъ это воспоминанье!
Я было опять подступился къ преступному сыну; но онъ опять уклонился отъ меня.
-- Я одинъ,-- сказалъ онъ, скрестивши руки на груди,-- имѣю право распоряжаться въ домѣ; всѣ тѣ, которые въ немъ находятся, должны исполнять мои приказанія. Вы, сэръ, которые цѣните такъ высоко славу, имя и честь, какъ-же вы не видите, что вы ихъ оти я я и-бы навсегда у этой леди, которую вы хотите защитить отъ моей позорной привязанности? Какъ приметъ свѣтъ повѣсть о спасеніи миссъ Тривеніонъ?.... О простите меня.... миссъ Тривеніонъ.... Фанни.... простите меня! я схожу съ ума, только выслушайте меня на-единѣ.... меня одного, а тамъ, если и вы скажете "прочь!" я безъ ропота подчинюсь вашему приговору; я не признаю судьи, кромѣ васъ.
Но Фанни прижималась все ближе и ближе къ Роланду. Въ эту минуту услышалъ внизу шумъ голосовъ и топотъ, и, думая, что соучастники этого заговора опять собрались съ духомъ, можетъ-быть для того, чтобы идти на помощь своего руководителя, я потерялъ состраданіе, смягчавшее во мнѣ ужасъ, произведенный на меня преступленіемъ молодаго человѣка, и недоумѣніе, въ которое привело меня, его сознаніе. По-этому я теперь такъ схватилъ Вивіена, что онъ не могъ ужь у меня вырваться, и сказалъ ему сухо:
-- Смотрите, не усиливайте обиды! Если будетъ схватка, такъ не у отца съ сыномъ, а....
Фанни выступила впередъ.
-- Не стращайте этого человѣка, я не боюсь его, сэръ, я готова выслушать васъ одна.
-- Никогда!-- сказали мы съ Роландомъ, оба разомъ.