-- Это правда, и противъ этого я не могу сказать ничего,-- сказалъ я.-- Но настоящее его наказаніе ужасно: будемъ надѣяться, что за нимъ послѣдуетъ раскаяніе. И хоть онъ дѣйствительно по собственной волѣ оставилъ кровъ родительскій, но при такихъ обстоятельствахъ, я думаю отчасти можно объяснить вліяніемъ дурнаго товарищества подозрительность, которую рождаетъ въ насъ открываемое зло. обращая ее въ какое-то превратное знаніе свѣта. И въ этомъ послѣднемъ и худшемъ изо всѣхъ его поступковъ....
-- Чѣмъ оправдать это?
-- Оправдать.... Боже мой.... оправдать это Да я не оправдываю; я только говорю,-- какъ ни покажется оно странно -- что я убѣжденъ, что въ своей привязанности къ миссъ Тривеніонъ онъ любилъ именно ее: онъ говорилъ это въ такомъ отчаянномъ положеніи, въ которомъ и самый скрытный человѣкъ пересталъ-бы притворяться. Но, довольно объ этомъ.... она спасена, слава Богу!
-- И вы вѣрите,-- сказалъ задумчиво лордъ Кастлътонъ,-- что онъ говорилъ правду, когда онъ хотѣлъ мнѣ дать почувствовать, что я....
Маркизъ приостановился, слегка покраснѣлъ и потомъ продолжалъ: -- Какъ-бы ни смотрѣли на это леди Эллиноръ и Тривеніонъ, они никогда-бы до такой степени не забыли своего достоинства; они не открылись-бы въ такомъ важномъ дѣлѣ ему, мальчику, только что не чужому, они никому-бы въ этомъ не открылись.
-- Вивіенъ, я хотѣлъ сказать мой двоюродный братъ, объяснялъ мнѣ это только немногими и то не связными словами; леди Н., у которой онъ гостилъ, кажется не чуждалась этой мысли; по-крайней-мѣрѣ такъ думалъ мой двоюродный братъ.
-- А это можетъ быть,-- сказалъ лордъ Кастльтонъ, при чемъ взоръ его прояснился.-- Мы съ леди Н. росли вмѣстѣ, мы съ ней въ перепискѣ; она мнѣ что-то намѣкала объ этомъ ... Да, понимаю.... нескромная женщина.... вотъ что выходитъ изъ корреспонденціи съ дамами.
Лордъ Кастльтонъ прибѣгнулъ къ знаменитому табаку своего изобрѣтенія; потомъ, какъ будто желая скорѣе перемѣнить предметъ разговора, началъ своя объясненія. Получивъ мое письмо, онъ нашелъ еще болѣе причинъ предположить заговоръ нежели я, потому-что въ это-же утро получилъ письмо отъ Тривеніона, а Тривеніонъ не говорилъ ни слова о своей болѣзни; когда-же онъ обратился къ газетамъ и увидѣлъ въ нихъ статью "о неожиданной и опасной болѣзни м. Тривеніона", маркизъ предположилъ какія-нибудь происки партій или глупую шутку, ибо почта, съ которой ему было доставлено письмо, вѣроятно ѣхала не тише посланнаго, доставившаго извѣстіе газетѣ. Онъ однако сейчасъ-же послалъ спросить въ конторѣ журнала, на какомъ основаніи объявленіе это напечатано, а между тѣмъ отправилъ другаго человѣка въ Сентъ-Джемсъ-скверъ. Контора отвѣчала, что извѣстіе доставлено лакеемъ въ ливреѣ м. Тривеніона, но что оно было признано достовѣрнымъ только тогда, когда узнали въ домѣ министра, что леди Эллиноръ получила такое-же извѣщеніе и вслѣдствіе этого уѣзжала изъ города.
-- Я подумалъ о томъ, какъ должна безпокоиться леди Эллиноръ,-- сказалъ лордъ Кастльтонъ,-- и самъ право не зналъ что дѣлать; но мнѣ все-таки казалось, что на самомъ дѣлѣ опасаться нечего, покуда я не получилъ вашего письма. Вы писали, что вы убѣждены, что въ этой исторіи замѣшанъ м. Гауеръ и что подѣ этимъ кроется замыселъ противъ Фанни: я тотчасъ и понялъ, въ чемъ дѣло. Къ лорду Н. чуть-ли не до послѣдней станціи ѣздятъ прямо по шотландскому тракту, и смѣлый и не очень совѣстливый искатель приключеній легко могъ съ помощью прислуги миссъ Тривеніонъ увезти ее въ Шотландію и тамъ владѣть ею, или, если онъ могъ разсчитывать на ея склонность, выманить у нея согласіе на шотландскій бракъ. Вы понимаете, что поэтому я отправился какъ можно было скорѣе. Но, такъ какъ вашъ посланный пришелъ изъ Сити пѣшкомъ, да можетъ-быть и тише нежели могъ придти, а все-же еще надобно было справить карету и послать за лошадьми, такъ я и опоздалъ противъ васъ слишкомъ на полтора часа. Ксчастью однако я ѣхалъ очень скоро, и вѣроятно догналъ-бы васъ на половинѣ дороги, если-бы переѣзжая черезъ плотину карета не зацѣпила за какую-то повозку и не опрокинулась. Это меня немножко задержало. Пріѣхавъ въ городъ, откуда сворачиваютъ къ лорду Н., я былъ очень радъ когда услышалъ, что вы отправились по тому направленію, которое по моему должно было оказаться настоящимъ; а гадкую гостинницу показали мнѣ почталіоны, пріѣхавшіе съ каретой миссъ Тривеніонъ и встрѣтившіе васъ на дорогѣ. Подъѣзжая къ гостинницѣ, мы увидѣли двухъ человѣкъ, разговаривавшихъ у крыльца. Когда мы остановились у подъѣзда, они вбѣжали въ гостинницу, но не прежде какъ когда мой человѣкъ, Соммерсъ (ловкій малый, вы знаете, который ѣздилъ со мной отъ Нубіи и до Норвегіи) соскочилъ съ своего мѣста и ворвался въ домъ, куда и я за нимъ пошелъ такимъ шагомъ, который не уступилъ бы въ скорости и вашему. Да что! мнѣ тогда могло быть двадцать-одинъ годъ. Два человѣка ужь сшибли съ ногъ Соммерса и ужь много дрались. Знаете что?-- сказалъ маркизъ, прерываясь, съ видомъ серіозно-комическаго униженія -- нѣтъ, въ самомъ дѣлѣ, знаете что.... нѣтъ, вы этому никогда не повѣрите... помните, что это, должно остаться между нами... я положительно сломалъ трость о плечи одного изъ этихъ негодяевъ! Посмотрите (при этомъ онъ показалъ мнѣ обломокъ этого испорченнаго оружія)! И я подозрѣваю, хотя навѣрное сказать не могу, что я даже былъ вынужденъ нанести ударъ своей рукой.... да еще кулакомъ!.... точь-въ-точь какъ бывало въ Этенѣ.... честное слово!..., каково!
И маркизъ, который, по своимъ величественнымъ пропорціямъ, въ этомъ возрастѣ полнаго развитія мужчины, хотя и не самомъ воинственномъ, показался бы опаснымъ противникомъ двумъ самымъ отъявленнымъ бойцамъ (предполагая, что онъ еще нѣсколько помнилъ этонскія теоріи на случай такого рода встрѣчъ), маркизъ смѣялся съ веселостью школьника, отъ мысли о совершеномъ-ли подвигѣ или о противуположности между грубой, первобытной расправой и его лѣнивыми привычками и почти женственнымъ добродушіемъ. Но скоро, вспомнивъ, какъ мало я былъ расположенъ дѣлить его веселость, онъ оправился и продолжалъ, уже безъ смѣха: