Услышавъ послѣднія слова, Роландъ остолбенѣлъ и протянулъ свои руки въ пространствѣ, какъ слѣпой. Но Вивіенъ отворилъ окно и вскочилъ на подоконье (комната была въ уровень съ землей).
-- Прощайте,-- повторилъ онъ,-- скажите свѣту, что я умеръ.
Онъ исчезъ на улицѣ, отецъ всплеснулъ руками, схватился за сердце и произнесъ:
-- Что-жъ -- стало-быть мое дѣло въ этомъ мірѣ людей, кончено! Ворочусь я къ старой башнѣ, этой развалинѣ развалинъ, и видъ могилъ, которыя мнѣ удалось спасти отъ безчестья, утѣшитъ меня во всемъ!
ГЛАВА VII.
Послѣдствія.-- Превратное честолюбіе.-- Эгоизмъ.-- Способности ума, развращенныя испорченностью сердца.
До-сихъ-поръ планы Вивіена удавались: у него былъ доходъ, дававшій ему возможность пользоваться всѣми наружными принадлежностями джентельмена, и независимостью, конечно скромной, но все-же независимостью. Мы всѣ уѣхали изъ Лондона. Письмо ко мнѣ съ почтовымъ клеймомъ города, близъ котораго жилъ полковникъ Вивіенъ, достаточно подтверждали мои предположенія насчетъ его семейства и того, что онъ воротился къ нему. Тогда онъ представился Тривеніону какъ молодой человѣкъ, употребленный мною для члена парламента; и зная, что я никогда не упоминалъ его имени, ибо безъ позволенія Вивіена, и, изъ уваженія къ его видимому довѣрію ко мнѣ, не долженъ былъ рѣшиться на это безъ его согласія, онъ назвалъ себя именемъ Гауера, которое выбралъ на-удачу изъ стараго придворнаго альманаха, на томъ основаніи, что оно съ многими именами высшаго англійскаго дворянства и въ противуположность древнимъ именамъ менѣе-извѣстныхъ дворянскихъ родовъ, не ограничивалось членами одного семейства. И когда, съ свойственною ему ловкостью, онъ отложилъ въ сторону или смягчилъ все то, что въ его пріемахъ могло не понравиться Тривеніону, и достаточно возбудилъ участіе, какое государственный мужъ всегда оказывалъ дарованію, онъ однажды простодушно признался въ присутствіи леди Эллиноръ (ибо его опытность выучила его тому, что сочувствіе женщины всего легче возбуждается тѣмъ, что дѣйствуетъ на воображеніе или по-видимому выходитъ изъ обыкновеннаго порядка вещей), что онъ имѣетъ причины покуда скрывать свои семейныя отношенія и думать, что я догадываюсь о нихъ, и по превратному взгляду на его пользу извѣщу его родственниковъ о мѣстѣ его пребыванія. Поэтому онъ просилъ Тривеніона, на случай если онъ будетъ писать ко мнѣ, не упоминать о немъ. Тривеніонъ далъ ему это обѣщаніе, хотя не безъ отвращенія; добровольная исповѣдь сама по себѣ вызывала это обѣщаніе; но такъ-какъ онъ ненавидѣлъ всякаго рода тайны, признаніе могло сдѣлаться неблагопріятнымъ для дальнѣйшаго сближенія его съ Вивіеномъ, и при такихъ сомнительныхъ предзнаменованіяхъ не было-бы для Вивіена шанса достигнуть въ домѣ Тривеніона той короткости, которой онъ добивался, не случись тутъ одно обстоятельство, которое разомъ открыло ему этотъ домъ какъ свой собственный, Вивіенъ всегда сохранялъ локонъ волосъ своей матери, отрѣзанный у нее на смертномъ одрѣ; когда онъ еще былъ у Французскаго учителя, первая издержка его карманныхъ денегъ была на медаліонъ для этихъ волосъ, на которомъ онъ велѣлъ написать свое и материно имя. Во всѣхъ своихъ странствіяхъ онъ берегъ эту святыню, и въ самыхъ крутыхъ переходахъ нужды никакой голодъ не имѣлъ силы заставятъ его разстаться съ нею. Вдругъ однимъ утромъ ленточка, на которой висѣлъ медаліонъ, оборвалась, и когда глаза его упали на имена, вырѣзанныя на золотѣ, онъ въ своемъ неясномъ понятіи о правомъ и неправомъ, какъ ни было оно несовершенно, разсудилъ, что по его договору съ отцомъ онъ обязанъ вытеретъ эти имена; для этого онъ отправился въ Поккедилли къ одному ювелиру, которому объяснилъ свое желаніе, не замѣтивъ присутствія дамы въ глубинѣ магазина. Медаліонъ по уходѣ Вивіена, остался на прилавкѣ; дама, подошедъ, увидѣла его, и прочла вырѣзанныя на немъ имена. Она была поражена особеннымъ звукомъ голоса, слышаннаго ею передъ этимъ, и въ тотъ-же день м. Гауеръ получилъ записку отъ леди Эллиноръ Тривеніонъ, въ которой она просила его придти къ ней. Крайне-удивленный, онъ пришолъ. Подавая ему медаліонъ, она съ улыбкой сказала:
-- Только одинъ человѣкъ на свѣтѣ называется де-Какстонъ, или можетъ носить это имя -- его сынъ. А, я теперь понимаю, почему вы хотѣли закрыться отъ моего пріятеля Пизистрата. Но что это значитъ? Неужели между вами и отцомъ какое-нибудь недоразумѣніе? Признайтесь мнѣ, или я почту себя обязанной написать къ нему.
Привычка къ притворству вдругъ измѣнила Вивіену, такъ неожиданно было все это. Онъ не нашолъ инаго средства, какъ довѣрить свою тайну леди Эллиноръ, и умолялъ ее не выдать его. Послѣ этого онъ съ горечью заговорилъ о чувствахъ къ нему отца и его личномъ намѣреніи доказать несправедливость отцовской ненависти положеніемъ, которое онъ сдѣлаетъ себѣ въ свѣтѣ. Покуда отецъ считаетъ его умершимъ, и можетъ-быть не къ своему неудовольствію. Онъ не желаетъ разрушать это убѣжденіе до-тѣхъ-поръ, пока не искупитъ дѣтскихъ проступковъ, и не заставитъ свою семью гордиться имъ.
Хотя леди Эллиноръ съ трудомъ могла повѣрить, чтобы Роландъ ненавидѣлъ своего сына, она готова была согласиться, что капитанъ строгъ и вспыльчивъ, по привычкѣ къ военной дисциплинѣ; исторія молодаго человѣка тронула ее, его намѣреніе понравилось ея мечтательному уму; всегда романическая и готовая сочувствовать всякому честолюбивому желанію, она вступилась въ планы Вивіена съ усердіемъ, которое поразило самого его. Она восхищалась мыслію устроить судьбу сына и окончательно помирить его съ отцомъ: ея содѣйствіе въ этомъ дѣлѣ загладило-бы невольныя ошибки, въ которыхъ въ прошедшемъ могъ обвинять ее Роландъ.