Она рѣшилась подѣлиться этой тайной съ Тривеніономъ, потому-что у ней не было тайнъ отъ него, и увѣриться въ его помощи.
Здѣсь я вынужденъ нѣсколько отступить отъ хронологическаго порядка моего объяснительнаго разсказа, чтобы сообщить читателю, что при первомъ за тѣмъ свиданіи леди Эллиноръ съ Роландомъ, холодность обращенія капитана отняла у ней всякую охоту открыть ему тайну Вивіена. Когда-же она, все-таки давъ себѣ слово помирить ихъ, начала издалека выхвалять новаго пріятеля Тривеніона, м. Гауеръ, въ капитанѣ родились подозрѣнія о томъ, что м. Гауеръ долженъ быть его сыномъ: это-то и заставило его принять такое участіе въ спасеніи миссъ Тривеніонъ. Но до того героически бѣдный солдатъ старался противостоять своему собственному страху, что въ дорогѣ онъ даже избѣгалъ дѣлать мнѣ тѣ вопросы, отвѣты на которые могли-бы парализировать его энергію, столько ему нужную. Онъ говорилъ моему отцу:
-- Я чувствовалъ какъ кровь приливала у меня въ вискахъ, и еслибъ я сказалъ Пизистрату: опишите мнѣ этого человѣка,-- и въ его описаніи узналъ-бы моего сына и подумалъ-бы, что будетъ уже поздно, чтобы удержать его отъ этого страшнаго преступленія, я-бы сошелъ съ ума; такъ я и не посмѣлъ!
Возвращаюсь къ нити моего разсказа. Съ того времени какъ Вивіенъ открылся леди Эллиноръ, путь къ самымъ честолюбивымъ его надеждамъ просвѣтлѣлъ, и, хотя познанія его не были на столько основательны и разнообразны, чтобы Тривеніонъ могъ сдѣлать изъ него своего секретаря, однакоже, онъ сдѣлался въ домѣ почти такъ-же коротокъ, какъ былъ я, и только не жилъ у нихъ.
Между надеждами Вивіена на будущее, мысль добиться руки и сердца богатой наслѣдницы стояла не на послѣднемъ планъ его сближенія съ домомъ, какъ вдругъ Фанни была просватана за молодого лорда Кастльтонъ. Но онъ не могъ смотрѣть равнодушно на миссъ Тривеніонъ (увы! кто съ сердцемъ еще свободнымъ могъ устоять противъ такихъ прелестей?). Онъ позволялъ любви необузданной, какую понимала его полудикая, полуобразованная натура, закрасться ему въ душу, овладѣть имъ; однако покуда былъ живъ молодой лордъ, онъ не питалъ надежды, не ласкалъ ни одного предположенія. Съ смертью своего жениха, Фанни сдѣлалась свободной: онъ сталъ надѣяться, но еще не дѣлалъ плановъ. Случайно встрѣтился онъ съ Пикокомъ, и, частію по необдуманности, сопровождавшей ложную доброту, ему свойственную, частію съ неопредѣленной мыслію, что этотъ человѣкъ можетъ пригодиться ему, опредѣлилъ своего бывшаго товарища въ услуженіе къ Тривеніону. Пикокъ скоро узналъ тайну о любви Вивіена къ Фанни, и, ослѣпленный выгодами отъ союза съ миссъ Тривеніонъ для своего покровителя, а слѣд. и для себя, и восхищенный случаемъ употребить въ дѣло своя драматическія способности на сценѣ дѣйствительной жизни, прежде всего приложилъ къ дѣлу театральный урокъ о томъ, чтобы связать интригу съ горничной, для того чтобы помочь планамъ и успѣху главнаго любовника. Если Вивіенъ и имѣлъ случаи изъявлять свое удивленіе къ миссъ Тривеніонъ, она съ своей стороны не помогала ему въ этомъ. Но ея природная теплота и граціозная любезность, окружавшія ее подобно атмосферѣ, безсознательно вытекавшія изъ дѣвичьяго желанія нравиться, обманывали его. Его личныя свойства были такъ-необыкновенны, и впечатлѣніе, которое производили они во время его бродячей жизни; до того усилило въ немъ вѣру въ нихъ, что онъ думалъ, что былъ-бы только случай, а не успѣть ему невозможно. Онъ былъ уже въ этомъ состоянія умственнаго опьянѣнія, когда Тривеніонъ, помѣстивъ своего шотландскаго секретаря, взялъ его съ собой къ лорду Н. Хозяйка дома была одна изъ тѣхъ свѣтскихъ женщинъ среднихъ лѣтъ, которыя любятъ покровительствовать и поощрять молодыхъ людей, и принимаютъ признательность за ихъ снисходительность, какъ дань ихъ красотѣ. Она была поражена наружностью Вивіена, и этой "живописностью" взгляда и пріемовъ, ему одному свойственной. Отъ природы болтливая и нескромная, она была черезъ-чуръ откровенна съ питомцомъ, котораго хотѣла познакомить съ большимъ свѣтомъ. Такъ, въ числѣ другихъ новостей и слуховъ, она стала говорить о миссъ Тривеніонъ, и выразила свое убѣжденіе, что настоящій лордъ Кастльтонъ всегда принадлежалъ къ числу ея самыхъ горячихъ поклонниковъ, но что онъ, только сдѣлавшись маркизомъ, задумалъ о женитьбѣ, потому-что, зная виды леди Эллиноръ, понималъ, что только маркизу де-Кастльтонъ можно достигнуть того, въ чемъ было-бы отказано сэру Седлею Бьюдезертъ. Потомъ, чтобы подкрѣпить эти предсказанія, она повторила, можетъ-быть въ преувеличенномъ видѣ, отвѣты лорда Кастльтонъ на ея слова объ этомъ предметѣ. Все это очень подстрекнуло Вивіена. Безразсудныя страсти легко помрачали умъ, давно извращенный, и совѣсть, по привычкѣ спавшую. Въ каждой сильной привязанности, благородной или нѣтъ, есть какой-то инстинктъ, дающій ревности силу предчувствія. Такъ, прежде, изъ всѣхъ блестящихъ поклонниковъ, окружавшихъ Фанни Тривеніонъ, ревность моя болѣе всего падала на сэра Седлея Бьюдезертъ, хотя, по-видимому, и безъ причины. По тому-же самому инстинкту, Вивіенъ питалъ ту-же ревность, которая въ своемъ началѣ еще соединилась съ ненавистью къ сопернику, задѣвшему его самолюбіе. Маркизъ, не позволявшій себѣ ни съ кѣмъ ни быть гордымъ, ни неучтивымъ, никогда не оказывалъ въ отношеніи къ Вивіену той любезной предупредительности, съ какою обращался со мной, и точно избѣгалъ короткости съ нимъ; въ то-же время личное самолюбіе Вивіена страдало при видѣ успѣховъ, которые безъ усилія имѣлъ въ гостиныхъ этотъ сердцеѣдъ по преимуществу, и которые бросали тѣнь и на молодость и на красоту (болѣе оригинальную, но гораздо менѣе привлекательную) предпріимчиваго соперника. Поэтому досада на лорда Кастльтонъ соединились съ страстью Вивіена къ Фанни, к вызвала все, что было худшаго въ этой безпокойной и дерзкой головѣ, и по природѣ и отъ жизни.
Повѣренный его, Пикокъ, изъ своего знанія сцены, подалъ ему мысль о заговорѣ, которую живой Вивіенъ поспѣшилъ одобрить и привести въ исполненіе. Въ горничной миссъ Тривеніонъ Пикокъ нашелъ женщину, готовую на все, съ тѣмъ чтобы въ награду сдѣлаться его женой, и получить пожизненную пенсію. Два или три письма ихъ скрѣпили эти условія. Старый пріятель его, тоже актеръ, снялъ гостинницу на сѣверной дорогѣ, и на него можно было считать. Въ этой гостинницѣ рѣшено было Вивіену встрѣтить миссъ Тривеніонъ, которую Пикокъ взялся привезти съ помощью горничной. Единственное затрудненіе, которое всякому другому показалось-бы главнымъ, заключалось въ томъ, чтобы склонить миссъ Тривеніонъ на шотландскій бракъ. Но Вивіенъ вѣрилъ въ свое краснорѣчіе, искусство и страсть: по необдуманности, хоть и странной, но довольно-естественной въ такомъ извращенномъ умѣ, онъ предполагалъ, что если настоитъ на намѣреніи ея родителей пожертвовать ея молодостью человѣку, къ которому онъ наиболѣе ревновалъ ее, если представитъ ей неровность лѣтъ, осмѣетъ слабости и мелочность своего соперника и наговоритъ ей нѣсколько общихъ мѣстъ о красотѣ, приносимой въ жертву честолюбію, то склонитъ ее на свою сторону и вооружитъ ее противъ выбора ея родителей. Планъ былъ приведенъ въ исполненіе, время пришло: Пикокъ отпросился у Тривеніона на нѣсколько дней; Вивіенъ, за день до срока, тоже выпросился подъ предлогомъ, что хочетъ осмотрѣть окрестность. Такимъ-образомъ и случилось все до извѣстнаго уже происшествія.
-- Я не спрашиваю -- сказалъ я, тщетно стараясь скрыть мое негодованіе -- какъ миссъ Тривеніонъ приняла ваше безумное предложеніе!
Блѣдныя щеки Вивіена еще поблѣднѣли, но онъ не отвѣчалъ.
-- А еслибы мы не пріѣхали, что-бы вы сдѣлали? Рѣшитесь-ли вы взглянуть въ эту бездну позора, изъ которой вы спасены теперь?
-- Послушайте, я не могу, я не хочу это вытерпѣть!-- воскликнулъ Вивіенъ, вскакивая.-- Я открылся вамъ весь, и съ вашей стороны не великодушно, безчеловѣчно такъ растравлять раны. Вы можете морализировать, вы можете говорить холодно, а я.... я любилъ!