ГЛАВА X.
Прошло еще нѣсколько дней; большую часть каждаго изъ нихъ отецъ проводилъ въ квартирѣ Вивіена. Но онъ ничего не говорилъ о своемъ успѣхѣ, умолялъ меня не спрашивать его объ этомъ, и даже на время прекратить мои посѣщенія Вивіена. Дядя отгадалъ или зналъ обязанность, которую принялъ на себя его братъ: я замѣтилъ, что всякій разъ, когда Остинъ тихо сбирался идти, глаза его свѣтились, и краска лихорадочно приливала къ щекамъ. Наконецъ, однимъ утромъ, отецъ подошелъ ко мнѣ съ дорожнымъ мѣшкомѣ въ рукѣ, и сказалъ:
-- Я отправлюсь на недѣлю или на двѣ. Не отходи отъ Роланда до моего возвращенья.
-- Съ нимъ?
-- Съ нимъ.
-- Это хорошій знакъ.
-- Надѣюсь: это всё, что я могу сказать покуда.
Не прошло и недѣли, когда я получалъ отъ моего отца письмо, которое предлагаю читателю, и вы можете судить, до какой степени онъ былъ занятъ обязанностью добровольно на себя принятою, если замѣтите, какъ мало, говоря относительно, это письмо содержитъ мелочныхъ и педантическихъ выходокъ (да простится мнѣ послѣднее слово! оно здѣсь совершенно у мѣста), которыя обыкновенно не покидали моего отца, даже въ самыхъ трудныхъ положеніяхъ его жизни. Здѣсь онъ, какъ-будто навсегда, бросилъ книги, и, положивъ передъ глазами своего питомца сердце человѣческое, сказалъ:
-- Читай и разучивайся!
Къ Пизистрату Какстонъ.