"Я далъ ему помечтать надъ развалинами, а самъ зашолъ провѣдать твою бѣдную мать и объяснить ей, почему я еще не могу воротиться домой. Короткое свиданье съ сестрою произвело на него глубокое впечатлѣніе. Теперь я дошолъ до того, что кажется мнѣ главнымъ затрудненіемъ. Онъ горячо желаетъ искупить свое доброе имя и вернуться къ родному очагу: до-сихъ-поръ все хорошо. Но онъ все еще не можетъ смотрѣть на честолюбіе иначе, какъ глазами смертными, и съ точки зрѣнія осязаемыхъ выгодъ. Онъ все еще мечтаетъ, что болѣе всего нужно ему нажить денегъ, добиться власти и одного изъ тѣхъ выигрышей большой лоттереи, которые нерѣдко достаются намъ легче съ помощью нашихъ пороковъ, нежели съ помощью добродѣтелей (здѣсь слѣдуетъ цитатъ изъ Сенеки, который выпущенъ какъ ненужный). Онъ даже не всегда понимаетъ меня, или, если понимаетъ, считаетъ за сухаго книжника, когда я внушаю ему, что, будь онъ бѣденъ, неизвѣстенъ и находись онъ въ самомъ низу колеса фортуны, мы все-таки могли-бы уважать его. Онъ предполагаетъ, что для того, чтобы искупить свое имя, стоитъ ему только прикрыть его наружнымъ лоскомъ. Не сочти меня за пристрастнаго отца, если я прибавлю здѣсь, что надѣюсь въ этомъ дѣлѣ не безъ пользы употребить тебя. Завтра, на обратномъ пути въ Лондонъ я намѣренъ поговорить съ нимъ о тебѣ, о твоихъ видахъ на будущее: о послѣдствіяхъ узнаешь.
"Въ эту минуту (уже за полночь) я слышу его шаги въ комнатѣ надо мною. Окно отворяется.... въ третій разъ; да позволитъ небо, чтобъ онъ понялъ настоящую астрологію звѣздной системы! Вотъ онѣ, этѣ звѣзды: свѣтлыя, благосклонныя; а я хлопочу о томъ, чтобы связать эту блуждающую комету съ гармоніей всѣхъ этихъ міровъ! Задача лучшая задачи астрологовъ и астрономовъ: кто изъ нихъ можетъ развязать поясъ Оріона? Но кому изъ насъ не позволилъ Богъ имѣть вліяніе на движеніе и орбиту души человѣческой?
"Всегда любящій тебя отецъ
О. К."
Два дня по полученіи этого письма, пришло слѣдующее, и, хотя я и охотно-бы выпустилъ обращенія ко мнѣ, которыя нельзя не приписать отцовскому пристрастію, но ихъ нужно удержать по связи ихъ съ Вивіеномъ, почему я и долженъ отдать этѣ лестныя похвалы на снисходительный судъ моихъ читателей.
"Любезный сынъ!
"Я не ошибся на счетъ впечатлѣнія, котораго ожидалъ отъ твоей простой исторіи. Не останавливая его вниманія на противоположности его образу дѣйствій, я просто описалъ ему ту сцену, когда, въ борьбѣ между долгомъ и любовью, ты явился спросить нашего совѣта и помощи; какъ Роландъ далъ тебѣ сеичасъ-же совѣтъ все сказать Тривеніону и какъ, въ этомъ горѣ, какое, въ юности, сердце едва переноситъ, ты инстинктивно обратился къ правдѣ, и правда спасла тебя отъ кораблекрушенія. Я передалъ ему твою безмолвную и мужественную борьбу, твою рѣшительность не дать эгоизму совратить тебя отъ цѣлей того духовнаго испытанія, которое мы называемъ жизнію. Я показалъ тебя такимъ, какимъ ты всегда былъ: заботливымъ о насъ, принимавшимъ участіе во всемъ до насъ касающемся, улыбающимся намъ, чтобъ мы не могли догадаться, что ты плачешь иногда! О, сынъ мой, сынъ мой! уже-ли ты думаешь, что, въ то время, я не чувствовалъ и не молился за тебя? Покуда онъ былъ тронутъ моимъ смущеніемъ, я отъ любви твоей перешолъ къ твоему честолюбію. Я показалъ ему, что и ты испыталъ это тревожное безпокойство, столько свойственное молодымъ пылкимъ натурамъ; что и у тебя есть сны о счастіи, притязанія на успѣхъ. Но я изобразилъ это честолюбіе его настоящими красками: то не было желаніе личнаго чувства сдѣлаться чѣмъ-нибудь для себя одного, чѣмъ-нибудь, взобравшимся на одну или двѣ ступеньки по общественной лѣстницѣ, только для удовольствія смотрѣть свысока на тѣхъ, кто остался ниже,-- нѣтъ, то былъ теплый порывъ великодушнаго сердца; твое честолюбіе заключалось въ томъ, чтобъ вознаградить потери отца, польстить его слабостямъ въ его суетномъ желаніи извѣстности, замѣнить дядѣ того, кого потерялъ онъ въ своемъ наслѣдникѣ, направить успѣхъ свой къ цѣлямъ полезнымъ, интересы твои, къ интересамъ твоего семейства; ты искалъ награды въ гордой и признательной улыбкѣ тѣхъ, кого ты любишь. Вотъ къ чему стремилось твое честолюбіе, мой милый анахронизмъ! И когда, заключая мой очеркъ, я сказалъ:
"-- Простите меня: вы не знаете, какой восторгъ чувствуетъ отецъ, когда, отпустивъ отъ себя сына на поприще жизни, онъ можетъ такъ говорить и думать о немъ? Но не въ этомъ, вижу я, ваше честолюбіе. Поговоримъ о томъ, какъ-бы намъ нажить денегъ, да проѣхаться по скучному свѣту въ каретѣ четверней!
"Двоюродный братъ твой впалъ въ глубокую думу, и когда онъ очнулся отъ нее, это было похоже на пробужденіе земли послѣ весенней ночи: голыя деревья произвели почки.
"И, нѣсколько времени спустя, онъ присталъ ко мнѣ съ просьбой, чтобъ я позволилъ ему, съ согласія его отца, ѣхать съ тобою въ Австралію. Единственный отвѣтъ, который далъ я ему до-сихъ-поръ, былъ выраженъ вопросомъ: