Да, эта исторія увеличила мое удивленіе къ лорду Кастльтонъ, она въ полномъ смыслѣ показала мнѣ, съ какою предусмотрительностью и какимъ сознаніемъ своей отвѣтственности онъ принялъ на себя бремя чужой жизни и взялся направить характеръ еще неразвитый: она окончательно сняла съ него славу вѣтреника, которою пользовался Сэдлей Бьюдезертъ. И болѣе чѣмъ когда-нибудь я былъ доволенъ тѣмъ, что такая обязанность досталась въ удѣлъ человѣку, столько способному къ ней по своему темпераменту и опытности. Этотъ нѣмецкій князь бросалъ меня въ дрожь отъ сочувствія къ супругу и какому-то относительному стражу за самого себя. Случись этотъ эпизодъ со мною, я-бы никогда не умѣлъ вывесть изъ него высокую комедію, и ни за что-бы такъ счастливо не кончился пятый ея актъ щепоткой нюхательного табаку! Нѣтъ, нѣтъ, въ моемъ скромномъ понятіи о жизни и обязанностяхъ мужчины, я не находилъ ничего привлекательного въ перспективѣ, подобно Аргусу, стеречь отъ соблазнителя Меркурія, золотое дерево сада. Мою жену не нужде будетъ стеречь, развѣ въ болѣзни или горѣ! Хвала небу, что моя жизнь не ведетъ меня по розовымъ путямъ, осаждаемымъ нѣмецкими князьями, принимающими заклады на вашу погибель, или модниками, готовыми любоваться на искусство вашей игры и уменіе защищать ферязь! Каждому званію, каждому характеру -- свои законы. Я сознаюсь, что Фанни превосходная маркиза, а лордъ Кастльтонъ несравненный маркизъ. Но если я съумѣю снискать твое искреннее, простое сердце, Бланшь, я увѣренъ, что начну съ пятаго дѣйствія высокой комедіи, и скажу передъ алтаремъ: она моя, моя навсегда!
ГЛАВА VII.
Я поѣхалъ домой верхомъ на лошади, которою ссудилъ меня мои хозяинъ; лордъ Кастльтонъ провожалъ меня часть дороги, также верхомъ, и съ двумя своими мальчиками, которые отважно управлялись съ шотландскими клеперами, и ѣхали впереди насъ. Я поздравилъ его съ умомъ и понятливостью его дѣтей, чего они вполнѣ заслуживали.
-- Да -- замѣтилъ маркизъ, съ гордостью весьма позволительной отцу,-- я надѣюсь, ни который изъ нихъ не посрамитъ своего дѣда, Тривеніона. Албертъ, хоть онъ далеко и не чудо, какъ говоритъ бѣдная леди Ульверстонъ, все-таки развивается слишкомъ-рано; я дѣлаю все, что могу, чтобъ его не испортила лесть его способностямъ, которая, по-моему, опасное всякой другой лести, хоть-бы лести, оказываемой знатности, которая болѣе еще грозиъ старшему брату, не взирая на наслѣдство ожидающее Алберта. Эт о нъ скоро выбиваетъ изъ головы всякую неумѣстную спѣсь. Я помню, лордъ *** (вы знаете, какой онъ теперь славный малый, и безъ всякихъ претензій!).... да, лордъ***: онъ еще мальчикомъ вышелъ разъ на дворъ, гдѣ мы прогуливались въ свободное время, съ важной осанкой и поднявъ носъ; подбѣгаетъ къ нему Дикъ Джонсонъ (теперь онъ сдѣлался страшнымъ садоводомъ!) и говоритъ: докажите, пожалуйста, кто вы такой, сэръ?" -- "Я?-- отвѣчаетъ спроста бѣдняжка -- я лордъ***, старшій сынъ маркиза***" -- "Вотъ что!-- говорить Джонсонъ -- такъ вотъ вамъ разъ за лорда, да два за маркиза!" -- И онъ три раза хватилъ его ногой въ спину. Я не охотникъ до такихъ мѣръ исправленія, но не думаю, чтобы когда-нибудь какая-нибудь мѣра принесла болѣе пользы, нежели выдуманная Джонсономъ. Но когда ребенка хвалятъ черезъ-чуръ за его способности, и Этонъ не выбьетъ изъ него глупую спѣсь. Пусть онъ будетъ послѣднимъ въ своемъ классѣ, пусть его бьютъ каждый день, и за дѣло, всегда найдутся люди, которые будутъ кричать, что наши публичныя школы не годятся для геніевъ. И десять разъ на одинъ отецъ принужденъ взять его домой, и дать ему частнаго учителя, который и сдѣлаетъ изъ него дурака на вѣкъ. Фатъ въ своихъ нарядахъ (сказалъ маркизъ, улыбаясь) -- человѣкъ пустой, которого мнѣ можетъ-быть и не приходится осуждать, но я, признаюсь, охотнѣе смотрю на франта, нежели на какого-нибудь замарашку; но фатство въ идеяхъ!-- чѣмъ моложе человѣкъ, тѣмъ оно неестественнѣе и непріятнѣе. Нутка, Албертъ, перепрыгни черезъ этотъ плетень.
-- Черезъ этотъ плетень, папа? Клеперъ ни за что не пойдетъ!
-- Если такъ -- отвѣчалъ лордъ Кастльтонъ, учтиво приподнявъ шляпу,-- мнѣ очень-жалко, что вы лишите насъ удовольствія вашего общества.
Ребенокъ улыбнулся, и поѣхалъ къ плетню, хотя и видно было по перемѣнѣ въ лицѣ, что ему было немного-страшно. Клеперъ не могъ перескочить черезъ плетень, но онъ былъ уменъ и находчивъ, и перебрался по-кошачьи, съ немалымъ впрочемъ ущербомъ для прекрасной голубой курточки мальчика.
Лордъ Кастльтонъ замѣтилъ съ улыбкой:
-- Вы видите, я учу ихъ выбираться изъ затруднительного положенія тѣмъ или другимъ способомъ. Между нами сказать -- прибавилъ онъ серьезно -- я замѣчаю, что вокругъ нынѣшняго поколѣнія поднимается міръ, чрезвычайно разный отъ того, въ которомъ вращался и наслаждался я. Я намѣренъ воспитывать моихъ дѣтей соображаясь съ этимъ. Богатые дворяне нынче должны быть люди полезные, и гдѣ имъ нельзя перескочить черезъ кусты, тамъ надо перелѣзть. Согласны вы сл мной?
-- Отъ души.