-- Женитьба дѣлаетъ человѣка многимъ-умнѣе,-- продолжалъ маркизъ, помолчивъ.-- Мнѣ теперь смѣшно, когда я подумаю, какъ часто я вздыхалъ при мысли о старости. Теперь я мирюсь съ сѣдыми волосами, и не думая о парикѣ, и все еще наслаждаюсь юностью, потому-что ( показывая на дѣтей) она здѣсь!
-- Онъ почти нашолъ тайну шафранного мѣшечка!-- замѣтилъ отецъ весело и потирая руки, когда я передалъ ему разговоръ мой съ лордомъ Кастльтонъ.-- А бѣдный Тривеніонъ -- прибавилъ онъ сострадательнымъ голосомъ,-- боюсь я, все еще далеко не понялъ совѣта лорда Бакона. А жена его, ты говоришь, изъ любви къ нему все поетъ на старый ладъ.
-- Вамъ надо поговорить съ ней, сэръ.
-- Поговорю -- отвѣчалъ сердито отецъ,-- и побраню ее, безумную женщину! Я напомню ей совѣтъ Лютера принцу Ангальтскому.
-- Какой это совѣтъ, сэръ?
-- Бросить въ волны Малдоны грудного ребенка, потому-что кромѣ матери онъ высосалъ молоко пяти кормилецъ, затѣмъ что, безъ-сомнѣнія, былъ подкидышъ. Помилуй, ея честолюбіе способно поглотить молоко съ цѣлого свѣта. И что за проклятый подкидышъ, какой хитрый, какой жадный! О, она броситъ его въ рѣку, клянусь всѣмъ святымъ!-- воскликнулъ отецъ, и, присоединяя дѣйствіе словамъ, онъ швырнулъ въ садокъ очки, которые сердито потиралъ въ послѣднія минуты разговора.-- Рарае!-- пробормоталъ отецъ, нѣсколько смущенный, между-тѣмъ-какъ киприниды, принявъ это движеніе за приглашеніе къ обѣду, подплыли къ берегу.-- Это все ты виноватъ!-- замѣтилъ мистеръ Какстонъ, оправившись.-- Поди принеси мнѣ новыя черепаховыя очки и большой ломоть хлѣба. Ты видишь, что рыбы, когда онѣ живутъ въ садкѣ, узнаютъ своего благодѣтеля, чего не сдѣлаютъ онѣ, когда, живя на волѣ, въ рѣкѣ, гоняются за мухами, или ищутъ червяковъ. Гм!I Это идетъ къ Ульверстонамъ. Кромѣ хлѣба и очковъ, посмотри тамъ хорошенько, да принеси мнѣ старинный экземпляръ "Рѣчи къ рыбамъ", св. Антонія.
ГЛАВА VIII.
Прошло нѣсколько недѣль со времени возвращенія моего въ башню. Кастльтоны и всѣ гости Тривеніоновъ уѣхали. Впродолженіе этого времени, свиданія между обоими семействами участились, и связь между нами все упрочивается. Отецъ имѣлъ два большихъ разговора съ леди Ульверстонъ (мать моя теперь ужь не ревнуетъ), да послѣдствія ихъ уже становится замѣтны. Леди Ульверстонъ перестала сѣтовать на свѣтъ и людей) перестала поддерживать оскорбленную гордость супруга своимъ раздражающимъ сочувствіемъ. Она принимаетъ участіе въ его настоящихъ занятіяхъ, такъ-же какъ принимала въ прежнихъ: она интересуется фермой, садами, цвѣтами и тѣми "философическими персиками, растущими на академическихъ деревьяхъ", которые воспитывалъ сэръ Вилліамъ Темпль въ своемъ роскошномъ уединеніи. Этого мало: она сидитъ возлѣ мужа въ библіотекѣ, читаетъ книги, которыя онъ читаетъ, прося его перевести ей то, что по-латыни. Незамѣтно наводитъ она его на занятія все болѣе и болѣе отдаленные отъ парламентскихъ преній и отчетовъ, да, употребляя сравненіе моего отца, "ведетъ его къ свѣтлымъ мірамъ да пробиваетъ ему дорогу" {Allures tо brighter worlds, and leads the way. Goldsmith. }. Они сдѣлались неразлучны. Вы увидите ихъ вмѣстѣ и въ библіотекѣ, и въ саду, въ кабріолетѣ, для которого лордъ Ульверстонъ оставилъ своего верхового коня, столько освоившагося съ привычками безпокойного и вѣчно-занятого Тривеніона. Прекрасно и трогательно это зрѣлище! И какую побѣду одержала надъ собою гордая женщина: теперь ни намека на ропотъ, ни одного слова, которое-бы опять оторвало честолюбца отъ философіи, гдѣ дѣятельный умъ его нашолъ себѣ убѣжище. И, благодаря этому усилію, ея чело прояснилось. Озабоченное выраженіе, прежде искажавшее ея тонкія черты, почти исчезло. Всего болѣе утѣшаетъ меня мысль, что этой перемѣной, которая и поведетъ его къ счастью, она обязана совѣтамъ Остина, умѣвшаго затронуть ея здравый смыслъ и привязанность.
-- Въ васъ -- сказалъ онъ ей -- долженъ Тривеніонъ искать болве нежели утѣшенія:-- любви и нѣжной привязанности. Дочь ваша оставила васъ, свѣтъ тоже: будьте всѣмъ одинъ для другого.
Такимъ-образомъ сошлись съ столь-различныхъ дорогъ и въ зрѣлыя лѣта люди, разошедшіеся въ молодости. На томъ-же самомъ мѣстѣ, гдѣ было первое знакомство Остина и Эллиноръ, онъ теперь помогалъ ей залечиватъ раны, нанесенныя честолюбіемъ ихъ разлучившимъ, и оба они совѣтовались о томъ, какъ бы упрочить счастіе соперника, которого предпочла она.