-- А можетъ сдѣлаться имъ... Есть вѣдь и солдаты, бывшіе страшными мошенниками.
Этотъ отвѣтъ удивилъ дядю: онъ нахмурился.
-- Вы правы! отвѣчалъ, онъ тише обыкновеннаго. Но неужели вы думаете, что мнѣ было бы также весело глядѣть на мою старую, развалившуюся башню, когда бы я зналъ, что она была куплена продавцомъ сельдей, какъ первымъ родоначальникомъ Полей, какъ и теперь, когда я знаю, что она была пожалована Генрихомъ Плантагенетомъ, рыцарю и дворянину (который ведетъ свою родословную отъ одного Англо-Датчанина временъ Короля Альфреда), за службу его въ Аквитаніи и Гасконіи? И неужели вы хотите меня увѣрить, что я былъ бы тѣмъ же самымъ человѣкомъ, еслибъ я съ дѣтства не связывалъ этой башни съ понятіемъ о томъ, кто были ея владѣтели и кѣмъ слѣдовало быть имъ, рыцарямъ и джентельменамъ? Изъ меня, сэръ, вышло бы не то, если бы въ главѣ моего рода стоялъ сельдяной торговецъ, хотя, безспорно, и онъ могъ быть такой же хорошій человѣкъ, какъ и Англо-Датчанинъ, царство ему небесное!
-- И по этой же самой причинѣ, вы, сэръ, вѣроятно, предполагаете, что и мой отецъ былъ бы не совсѣмъ тѣмъ, чѣмъ онъ теперь, еслибъ онъ не сдѣлалъ замѣчательнаго открытія о нашемъ происхожденіи отъ знаменитаго типографщика Вилліама Какстона.
Дядя подпрыгнулъ, словно бы кто-нибудь выстрѣлилъ въ него,-- и такъ неосторожно, въ отношеніи къ матеріаламъ, изъ которыхъ была составлена одна его нога, что упалъ бы въ гряду земляники, еслибъ я не ухватилъ его за руку,
-- Какъ, вы, вы -- вы сумасбродъ! закричалъ капитанъ, отталкивая мою руку и едва пришедъ въ равновѣсіе.-- Такъ вы наслѣдовали эту нелѣпость, которую мой братъ вбилъ себѣ въ голову? Надѣюсь, что вы не промѣняете сэра Вилліама де-Какстонъ, который сражался и палъ подъ Босвортомъ, на ремесленника, который продавалъ какіе-то чернокнижные памфлеты въ Вестминстерской церкви.
-- Это зависитъ отъ силы доказательствъ, дядюшка.
-- Нѣтъ, сэръ, подобно всѣмъ высокимъ истинамъ, и это зависитъ отъ вѣры. Въ наше время,-- продолжалъ дядюшка, съ видомъ невѣроятнаго отвращенія -- люди требуютъ, чтобы истины были доказываемы.
-- Это, конечно, странное требованіе, любезный дядюшка. Но покуда истина не доказана, всегда ли можно знать, что она, въ самомъ дѣлѣ, истина?
Я думалъ, что этимъ глубокомысленнымъ вопросомъ положительно поймалъ дядюшку. Не тутъ-то было. Онъ вывернулся изъ него, какъ угорь.