-- Г. Скиль, сказала матушка, отодвигая занавѣсь слабой рукой, прошу васъ, посмотрите, не нужно ли чего мистеру Какстону.... Скажите ему, чтобъ онъ не сердился что я не приду... Скоро, не правда ли, скоро, мнѣ можно будетъ сойти внизъ?
-- Скоро, сударыня, если теперь будете спокойно лежать.
-- Не забудьте же моей просьбы, и ты тоже, Примминсъ. Боюсь, что всѣ теперь безъ вниманія оставили нашего хозяина. Примминсъ, милая, о смотри и провѣтри его ночной колпакъ.
-- Прекрасныя творенія, эти женщины! думалъ Г. Скиль, выпроваживая, всѣхъ набившихся въ комнату родильницы, выключая мистрисъ Примминсъ и сидѣлки, и направляя шаги свои къ кабинету М. Какстона.
-- Джонъ, сказалъ онъ слугѣ, попавшемуся ему въ корридорѣ, неси ужинъ въ комнату твоего господина и приготовь намъ хорошенькій пуншъ.
ГЛАВА II.
-- Мистеръ Какстонъ, нельзя ли знать, какимъ образокъ вы женились?-- спросилъ Г. Скиль, наливая себѣ стаканъ пуншу.
Такой задушевный вопросъ могъ бы оскорбить инаго разумнаго человѣка, но мой отецъ никогда не допускалъ до себя никакого непріязненнаго чувства.
-- Скиль,-- сказалъ онъ, откладывая въ сторону книгу и довѣрчиво прижимая пальцемъ руку акушера. Скиль, я самъ буду очень радъ, если узнаю, какимъ образомъ могъ я жениться.
Г. Скиль былъ врачъ веселый, бодрый, плотный; прекрасные бѣлые зубы украшали его искренній смѣхъ. Г. Скиль былъ философъ на свой ладъ; онъ изучилъ человѣческую натуру, вылечивая больныхъ своихъ, и увѣрялъ, что мастеръ Какстонъ самъ поучительнѣе всѣхъ книгъ его библіотеки. И такъ Г. Скиль засмѣялся и потеръ себѣ руки.