-- А вотъ мой товарищъ,-- продолжалъ его пріятель,-- а вотъ мой товарищъ, который, я думаю, вамъ ровесникъ, могъ бы сказать вамъ, что такое театръ, и что такое жизнь. Онъ видѣлъ городское обращеніе, онъ взглянулъ на торгашей, какъ поэтически замѣчаетъ лебедь. Не такъ ли, пріятель, а?
Юноша взглянулъ на него съ презрительной улыбкой.
-- Да, я знаю что такое жизнь, и говорю, что въ жизни, какъ въ бѣдности, мало ли съ кѣмъ случается сближаться. Спросите у меня теперь, что такое жизнь,-- я скажу вамъ: мелодрама; спросите у меня тоже самое, черезъ двадцать лѣтъ, и я скажу....
-- Фарсъ,-- прервалъ его товарищъ.
-- Нѣтъ, трагедія, или комедія, какъ писалъ Мольеръ.
-- Какъ это?-- спросилъ я, заинтерессованный и даже удивленный тономъ моего ровесника.
-- Комедія.... У моего пріятеля такъ вотъ нѣтъ шансовъ!
-- Это похвала сэру Губерту Стэнлэй.... гмъ.... да.... гмъ.... Пикокъ можетъ быть уменъ, но онъ не плутъ.
-- Это не совсѣмъ мое мнѣніе,-- сказалъ сухо юноша.
-- Шишъ за ваше мнѣніе, какъ говорятъ Лебедь.-- Эй вы, сэръ, хозяинъ! уберите со стола, да дайте вамъ чистыхъ стакановъ, горячей воды, сахару, лимону, да бутылочку! Курите, сэръ!-- И мистеръ Пикокъ предложилъ мнѣ сигару.