Добрая старушка, и вы, бѣдные изгнанники, Гогтоны! подумалъ я. Проклятый выскочка! Я былъ доволенъ, когда поворотъ въ кустахъ скрылъ отъ насъ домъ, котя мы, на самомъ дѣлъ, подходили къ нему ближе. И я увидѣлъ хваленый каскадъ, чей ревъ слышался мнѣ уже нѣсколько минутъ.
Въ Альпахъ подобный водопадъ показался бы ничтожнымъ, но въ противуположности съ тщательно-обработанной почвой и при отсутствіи другихъ рѣзкихъ чертъ природы, онъ производилъ впечатлѣніе разительное и даже величественное. Берега сходились здѣсь ближе: скалы, частью природныя, частью, безъ сомнѣнія, искусственныя, придавали имъ дикій видъ; каскадъ падалъ съ значительной вышины въ быстротекущія воды, по выраженію моей спутницы, смертельно-глубокія.
-- Въ прошломъ Іюнѣ минуло два года съ того дня какъ какой-то сумасшедшій перепрыгнулъ на ту сторону, вотъ съ этого мѣста, гдѣ вы теперь стоите,-- сказала старуха.
-- Сумасшедшій! отчего же?-- сказалъ я, оглянувъ узкое разстояніе между двухъ краевъ пропасти глазомъ, привыкшимъ къ гимнастикѣ еще въ институтѣ.-- Не надо быть сумасшедшимъ для этого, мой добрая леди,-- сказалъ я.
И, съ этими словами, по одному изъ тѣхъ порывовъ, которые было бы неумѣстно приписывать благородному чувству храбрости, я отступилъ на нѣсколько шаговъ и перескочилъ черезъ пропасть. Но когда съ другаго берега я оглянулся и увидѣлъ, что промахъ былъ бы моей смертью, у меня закружилась голова, и я почувствовалъ, что перепрыгнуть назадъ не рѣшился бы даже и съ тѣмъ, чтобы сдѣлаться владѣльцемъ всего имѣнія.
-- Какъ же я теперь вернусь?-- спросилъ я отчаяннымъ голосомъ у старухи, которая въ недоумѣніи глядѣла за меня съ противоположнаго берега.-- А, вижу, вижу: внизу мостъ!
-- Да пройти-то нельзя черезъ мостъ: у моста калитка, а баринъ держитъ ключъ при себѣ. Вы теперь въ той части сада, куда чужихъ не пускаютъ. Бѣда!-- Сквайръ ужасно будетъ сердиться, если узнаетъ. Вамъ надо воротиться, а васъ увидятъ изъ дому. Господи, Господи! Что я стану дѣлать? А нельзя вамъ перепрыгнуть опять?
Тронутый этими жалостными восклицаніями и не желая подвергнуть старушку гнѣву ея господина, я рѣшился собраться съ духомъ и опять перескочить черезъ опасную пропасть.
-- Хорошо, не бойтесь,-- сказалъ я ей.-- Что было сдѣлано разъ, то должно сдѣлаться и два раза, когда необходимо. Посторонитесь!
И я отступилъ нѣсколько шаговъ: почва была слишкомъ неровна, и разбѣжаться передъ скачкомъ не позволяла. Сердце мое билось объ ребра, и я понялъ, что порывъ производитъ чудеса тамъ, гдѣ приготовленія не ведутъ ровно ни къ чему.