-- Знаете ли,-- сказалъ я смѣясь,-- бѣдная старушка боится, чтобы вы не сказали барину: -- вы, вѣдь, старшій садовникъ, должно быть? Но я одинъ виноватъ. Вы такъ и скажите, если станете разсказывать!-- Я вынулъ полъ-кроны и подалъ ее моему новому путеводителю.
Онъ отказался отъ денегъ, прибавивъ тихо: -- гмъ, не дурно! потомъ, громко: -- Вамъ не зачѣмъ подкупать меня, молодой человѣкъ: я все видѣлъ.
-- Я боюсь, вашъ баринъ очень крутъ съ старыми слугами бѣдныхъ Гогтоновъ.
-- Будто? Да, такъ баринъ-то. То есть -- вы полагаете -- мистеръ Тривеніонъ.
-- Да.
-- Это, въ самомъ дѣлѣ, говорятъ. Вотъ дорога.-- И онъ повелъ меня отъ водопада внизъ по узкому оврагу.
Нѣтъ человѣка, который бы не замѣтилъ, что избѣжавъ большой опасности, удивительно ободряешься духомъ и приходишь въ состояніе пріятнаго веселія. Такъ было и со мной: я говорилъ съ садовникомъ совершенно-откровенно и не догадывался, что его односложные отвѣты всѣ вели къ тому, чтобы вывѣдать отъ меня короткую повѣсть о моемъ путешествіи, ученіи у доктора Германа и большой книгѣ моего отца. Только тогда замѣтилъ я возникшую между нами короткость, когда, обошедъ извилистую дорожку, мы опять подошли къ рѣчкѣ и остановились у желѣзной двери, вдѣланной въ сводъ, сложенный изъ обломковъ скалъ, и мой товарищъ сказалъ очень просто: -- а имя ваше, молодой человѣкъ?-- какъ ваше имя?
Я сначала поколебался, но слышавъ, что объ этомъ обыкновенно спрашиваютъ у посѣтителей, любопытствующихъ видѣть какія бы то ни было достопримѣчательности, отвѣчалъ:
-- Мое имя очень почтенное, въ особенности если вашъ баринъ охотникъ до книгъ, мое имя: Какстонъ.
-- Какстонъ, воскликнулъ садовникъ съ живостію,-- въ Кумберландѣ есть эта фамилія.