-- Это наше семейство, и мой дядя Роландъ его глава.
-- А вы сынъ Огюстена Какстона?
-- Да. Такъ вы слыхали о батюшкѣ?
-- Теперь мы не пройдемъ черезъ калитку: ступайте за мной.-- И, круто поворотивъ, онъ пошелъ по узкой тропинкѣ; прежде чѣмъ я могъ опомниться отъ удивленія, ярдахъ во сто передъ нами вдругъ открылся домъ.
-- Извините меня,-- сказалъ я,-- да куда же мы идемъ, любезный другъ?
-- Любезный другъ, любезный другъ! Это хорошо сказано, сэръ. Вы идете къ добрымъ друзьямъ. Я былъ въ школѣ съ вашимъ отцомъ. Я даже нѣсколько зналъ вашего дядюшку. Мое имя Тривеніонъ.
Въ ту минуту, когда мой проводникъ сказалъ мнѣ свое имя, я былъ смущенъ отъ непростительной ошибки. Небольшое, ничего не выражавшее лицо вдругъ облеклось въ моихъ глазахъ достоинствомъ; простое платье, толстаго, темнаго сукна преобразилось въ обыкновенное и приличное déshabillé деревенскаго джентельмена, въ предѣлахъ его владѣній. Даже гадкая собака обратилась въ Шотландскаго терріера самой рѣдкой породы.
Проводникъ добродушно посмѣялся моему недоумѣнію, и, потрепавъ меня по плечу, сказалъ:
-- Вамъ надо извиняться передъ садовникомъ, а не передо мною. Онъ очень красивый малый, футовъ шести ростомъ.
Я не могъ выговорить ни одного слова, покуда мы поднимались по широкимъ ступенямъ портика, и прошли черезъ большія сѣни, уставленныя статуями и померанцовыии деревьями; мой спутникъ, вступивъ въ небольшую комнату украшенную картинами и гдѣ все было приготовлено къ завтраку, сказалъ дамъ, сидѣвшей за самоваромъ: -- Милая Эллиноръ, представляю вамъ сына нашего стараго друга, Огюстена Какстонъ. Удержите его здѣсь, на сколько ему это будетъ возможно. Повѣрьте, молодой человѣкъ, что вы видите въ леди Эллиноръ Тривеніонъ особу,-- съ которою вы должны быть хорошо знакомы: семейная дружба должна быть наслѣдственна!