-- Опять таки нѣтъ!-- сказала Фанни, покачавъ выразительно головкой.-- Моего отца считаютъ удивительнымъ знатокомъ, а онъ покупаетъ картины потому только, что считаетъ себя обязаннымъ поощрять нашихъ художниковъ. А какъ купитъ картину,-- врядъ ли когда и взглянетъ на нее!
-- Что же онъ?....-- Я остановился, почувствовавъ невѣжливость моего, впрочемъ весьма основательнаго, вопроса.
-- Что онъ любитъ,-- хотѣли вы спросить? Я, конечно, знаю его съ тѣхъ поръ какъ что-нибудь знаю, но не умѣла еще открыть что любитъ мой отецъ. Онъ даже не любитъ и политики, хоть и живетъ весь въ политикѣ. Вы какъ будто удивляетесь; когда-нибудь вы его лучше узнаете, а никогда не разрѣшите тайны о томъ, что любить мистеръ Тривеніонъ.
-- Ты ошибаешься,-- сказала леди Эллиноръ, вошедшая въ комнату вслѣдъ за вами, неслышно для насъ.-- Я сейчасъ тебѣ назову что отецъ твой болѣе нежели любитъ и чему служитъ каждый часъ своей благородной жизни:-- справедливость, благотворительность, честь и свое отечество. Тому, кто любитъ все это, можно простить равнодушіе къ какому-нибудь гераніуму, къ новому плугу и даже (хотя это болѣе всего оскорбитъ тебя, Фанни) къ лучшему произведенію Лендесера или послѣдней модѣ, удостоенной вниманія миссъ Фанни Тривеніонъ.
-- Мама! сказала умоляющимъ голосомъ Фанни,-- и слезы брызнули изъ глазъ.
Неописанно-хороша была, въ то время, леди Эллиноръ: глаза ея блистали, грудь подымалась высоко. Женщина, взявшая сторону мужа противъ дочери и понимавшая такъ хорошо то, чего дочь не чувствовала, не смотря на опытъ каждаго дня, то, что свѣтъ никогда не узналъ бы, не смотря на бдительность его похвалъ и порицаній,-- эта женщина была, по моему, лучшая картина всего ихъ собранія.
Выраженіе ея лица смягчилось, когда она увидѣла слезы въ блестящихъ, карихъ глазахъ Фанни: она протянула ей руку, которую дочь нѣжно поцѣловала, и потомъ, сказавъ шепотомъ:
-- Не останавливайтесь на всякомъ пустомъ моемъ словѣ, маменька: иначе придется каждую минуту что-нибудь прощать мнѣ,-- миссъ Тривеніонъ ускользнула изъ комнаты.
-- Есть у васъ сестра?-- спросила леди Эллиноръ.
-- Нѣтъ.