-- А три-то пенса племяннику Бобу?-- сказала старуха.
-- Три пенса Бобу? за что?
-- Онъ всегда беретъ три пенса, когда присылаетъ джентельменовъ. Вѣдь вы не захотите, чтобы я платила ему изъ того, что я получаю, потому что онъ непремѣнно потребуетъ трехъ пенсовъ, а то онъ у меня отыметъ мой доходъ. Бѣднымъ людямъ надо платить за ихъ труды.
Ея увѣщанія меня не тронули, и, отъ души препоручая Боба тому джентельмену, котораго ноги много бы выиграли, если бы надѣть на нихъ сапоги, я повернулъ рогатку и убѣжалъ.
Къ вечеру добрался я до Лондона. Кто, увидавъ Лондонъ въ первый разъ, не былъ разочарованъ?-- Длинныя предмѣстья, незамѣтно сливающіяся съ столицей, мѣшаютъ любоваться ею. Постепенность вообще разрушаетъ очарованіе. Я счелъ нужнымъ нанять фіакра и отправился въ гостинницу; подъѣздъ ея выходилъ на переулокъ Стрэнда, а большая часть всего зданія -- на эту шумную улицу. Я нашелъ отца въ весьма затруднительномъ положеніи: въ небольшой комнаткѣ, по которой ходилъ онъ взадъ и впередъ, онъ былъ похожъ на льва, только что пойманнаго и посаженнаго въ клѣтку. Бѣдная матушка жаловалась на все, и въ первый разъ въ жизни видѣлъ я ее не въ духѣ. Разсказывать о моихъ приключеніяхъ въ такое время казалось неумѣстнымъ. Въ пору было послушать. Они цѣлый день понапрасну проискали квартиры. У отца вытащили изъ кармана новый Индійскій фуляровый платокъ. Примминсъ, которой Лондонъ былъ такъ хорошо знакомъ, не узнавала ровно ничего и объявила, что его оборотили вверхъ ногами, и даже всѣмъ улицамъ дали другія названія. Новый шелковый зонтикъ, на пять минутъ оставленный безъ призрѣнія, былъ въ сѣняхъ подмѣненъ старымъ коленкоровымъ, въ которомъ оказалось три дыры.
Только тогда разсказалъ я о моемъ новомъ знакомствѣ съ мистеромъ Тривеніонъ, когда матушка, вспомнивъ, что я непремѣнно перестану владѣть всѣми членами, если она сама не присмотритъ за тѣмъ, какъ будутъ провѣтривать мою постель, скрылась для этого, вмѣстѣ съ мносиссъ Примминсъ и бойкой служанкой, которая, повидимому, полагала, что мы не стоимъ особенныхъ хлопотъ.
Отецъ, кажется, не слушалъ до той минуты, когда я произнесъ имя: Тривеніонъ; тогда онъ ужасно поблѣднѣлъ и молча сѣлъ.
-- Продолжай,-- сказалъ онъ, замѣтивъ, что я пристально смотрю на него.
Когда я разсказалъ все и передалъ ему ласковое порученіе, возложенное на меня мужемъ и женой, онъ слегка улыбнулся; потомъ, закрывъ лицо рукою, погрузился въ размышленія, вѣроятно невеселыя, и раза два вздохнулъ.
-- А Эллиноръ?-- спросилъ онъ, наконецъ, не поднимая глазъ,-- Леди Эллиноръ, хотѣлъ я сказать.... все также.... также....