Въ это время вошла матушка, въ хорошенькомъ вечернемъ чепчикѣ, съ улыбкой на лицѣ и въ прекрасномъ расположеніи духа, вслѣдствіе оконченнаго ею устройства комнаты для дядя Роланда, заключенія выгоднаго условія съ прачкой и совѣщанія съ миссиссъ Примминсъ о средствахъ предохраненія себя отъ плутенъ Лондонскихъ торговцевъ. Довольная и собою, и цѣлымъ свѣтомъ, она поцѣловала въ лобъ отца, углубившагося въ свои выписки и подошла къ чайному столу, за которымъ недоставала только предсѣдательствующаго божества. Дядя Роландъ, съ своей обычной вѣжливостью, подбѣжалъ къ ней съ мѣднымъ чайникомъ, въ рукѣ (потому что нашъ самоваръ -- у насъ былъ свой, самоваръ -- еще не былъ выложенъ) и, исполнивъ съ точностію солдата обязанность, взятую, имъ на себя, подошелъ ко мнѣ и сказалъ:
-- Есть сталь болѣе приличная для рукъ молодаго человѣка хорошаго происхожденія, чѣмъ рубанокъ столяра.
-- Можетъ быть, дядюшка, но это зависитъ отъ....
-- Отъ чего?
-- Отъ того, на что ее употребляютъ. Дѣятельность Петра Великаго, какъ кораблестроителя, заслуживаетъ болѣе уваженія, нежели дѣятельность Карла XII, какъ рубаки.
-- Бѣдный Карлъ XII!-- сказалъ дядя, глубоко вздыхая,-- славный былъ малый! Жаль, что онъ такъ мало любилъ дамъ!
-- Нѣтъ человѣка совершеннаго,-- сказалъ дядя важно.-- Но, серьёзно, вы, какъ мужчина, теперь единственная надежда всего семейства.... вы теперь.... Онъ остановился, а лицо его помрачилось. Я видѣлъ, что онъ думалъ о своемъ сынѣ, объ этомъ таинственномъ сынѣ! И, взглянувъ на него нѣжно, я замѣтилъ, что его глубокія морщины стали еще глубже, сѣдые волосы -- еще сѣдѣе. На его лицѣ было слѣды недавнихъ страданій, и хоть не сказалъ онъ намъ ни слова о дѣлѣ, по поводу котораго тогда насъ оставилъ, не много нужно было смѣтливости, чтобы удостовѣриться, что оно кончилось неблагопріятно.
-- Съ незапамятныхъ временъ,-- продолжалъ дядя Роландъ,-- каждое поколѣніе нашего семейства давало отечеству воина. Теперь, я смотрю кругомъ; только одна вѣтвь зеленѣетъ на старомъ деревѣ и....
-- Ахъ, дядюшка! Что же скажутъ они? Неужели вы думаете, что я не захотѣлъ бы быть солдатомъ? Не искушайте меня!
Дядя мой искалъ спасенія въ своей табакеркѣ; въ эту минуту, на бѣду тѣхъ лавровъ, которые можетъ быть когда-нибудь и увѣнчали бы чело Пизистрата Англіи, всѣ разговоры были прерваны неожиданнымъ и шумнымъ входомъ дяди Джака. Ни чье явленіе не было неожиданнѣе.